– Не бойтесь делать ошибки, мы ведь пока учимся. Но вы должны их преодолевать, вырастать из них. Я хочу видеть это.
Надеюсь, вам удалось почувствовать, как напористо, темпераментно ведет Лосев к цели учеников. Иначе он не может, заскучает.
С занятий я шел вместе с аспирантами и попросил их поделиться впечатлениями. Они восторгались наставником.
– Ну а почему же вы не пользуетесь такой редкой возможностью на все сто? Неужели вам не обидно? Разве рационально так пользоваться временем ученого, так мало брать из-за вашей слабой подготовки к занятиям?
Тут мои собеседники стали наперебой излагать всяческие веские причины. У каждого нашлось оправдание.
– Но ведь вы отвечаете Лосеву…
– Мы это понимаем… Но ведь мы-то не Лосевы. Поймите меня правильно, – пояснила Лена, – но я, например, нынче иду на день рождения. Что делать, приглашена! Вчера подарок покупала, сегодня утром едва успела в парикмахерскую…
– Ничего, подойдет время, и мы будем собранными, – бодренько подытожил Григорий.
Что возразить? Впрочем, нужно бы рассказать им, как сдавал зачет по греческому языку пока мечтавший об аспирантуре студент Лосев.
– Дали мне отрывок из Софокла для перевода на русский. Подготовил и сажусь к столу экзаменатора. А профессор Покровский говорит эдак с растяжкой: «Что же мы будем переводить с греческого на русский?! Скучно. Давайте лучше на латинский». Хотя бы предупредили, что такой поворот возможен. Но что сделаешь? Перевел. Но тут профессор Соболевский вставляет слово: «Если говорить о переводе серьезно, то лучше сделаем иначе. С языка Софокла переведем на гомеровский язык…» А это значит с аттического на ионический диалект… Что за черт! – Вспоминая этот давний эпизод жизни, Алексей Федорович и теперь, десятилетия спустя, искренне досадует. Будто его экзаменовали не когда-то, а буквально вчера. – Накануне бы сказали, мол, надо обратить внимание на диалекты. Видимо, считали все это само собой разумеющимся… Что ж, стал переводить отрывок из «Электры» на гомеровский язык. Ну, скажу тебе, это было не так и трудно. Гомера я крепко знал еще с гимназии… Итак, читаю… Один из экзаменующих снисходительно роняет: «Довольно». А Покровский не мог удержаться от комментария, кисло протянул: «Переводите вы ничего, ничего. Но зачем же так долго думаете?» Ему-то что! Он к тому времени сколько лет корпел над латынью и греческим. Все-таки поставили зачет. Конечно, такое колкое замечание, недовольство собой, самолюбие – все это заставляло стараться во всю прыть.
Не знаю, согласится ли со мной сам А.Ф. Лосев, но именно в этом недовольстве – корень вопроса, когда мы говорим о становлении личности. Только с некоторой поправкой. Думаю, для Алексея Федоровича внешнее, кем-то проявленное недовольство имело меньшее значение, чем собственное. Именно требовательность к себе, развитая еще в юности, оказала решающее влияние на его личность, на результаты его в научно-педагогической деятельности.
Что же касается каких-то конкретных влияний, оказавшихся для него благосклонными, то, пожалуй, мы не перебрали и сотой доли того целого, что мы называем становлением личности.
Смотрите, сколькими путями сразу шло его развитие. Тут и прочные понятия семьи, ответственности за нее, заложенные матерью. Умение учиться с интересом и удовольствием, взятое от учителей. А параллельно с этим – музыка, театр, книги. И все воспринято прочно, раз и навсегда. Кстати, вы обратили внимание на то, что знание языков он вынес из школы? И не только древних. Надо добавить немецкий, английский, французский.
И, конечно, никакие разговоры о составляющих личности ничего не дадут, если мы не примем во внимание самого человека, его характер, навык трудиться, его волевую, целеустремленную натуру. Вот где все начала – в нем самом, в интересе к жизни и духовному напряжению, в его желании быть тем, кем он стал.
А как же достигается это желание работать? Причем не только работать, когда хочется и есть необходимость, но всегда, в любых обстоятельствах и ситуациях? Как-то я пожаловался на то, что приходится порой по 30 – 40 раз в день слушать одну и ту же соседскую пластинку. Знаете, что он ответил?
– А ты не слушай.
– Но как же…
– Ну, не вслушивайся. Воспитай в себе такую степень поглощенности делом, при которой помехи просто не существуют. Кстати, эта сосредоточенность, такое внимание на деле достигаются только самовоспитанием, то есть волевым усилием самого человека.
В конце концов из нашего общения с Алексеем Федоровичем Лосевым я понял одно: проблемы образования и воспитания неразрывны с формированием у человека навыков самообразования и самовоспитания. Когда это получается, мы говорим о таком человеке: личность.