Я задумался над этим вопросом.
— Серо-голубым.
— Спасибо, Эммет. — Прежде чем перейти к Джереми, доктор Норт мне улыбнулся. — Джереми, у меня к тебе несколько вопросов. Первый: тебя не беспокоит то, что Эммет машет руками?
Я так нервничал в ожидании его ответа, что начал напевать.
— Нет. — Джереми не раздумывал ни минуты. — Меня не беспокоит то, что он машет или хлопает руками, или раскачивается, хотя, если честно, я никогда не видел, чтобы он делал это очень сильно. Я знаю, какой он.
— Возможно, это то, к чему стоит стремиться, Эммет, то есть стать с Джереми настолько близкими, чтобы махать в его присутствии. Теперь, Джереми, у меня к тебе второй вопрос. Что ты чувствуешь, когда слышишь, что Эммет так легко говорит о своих эмоциях?
Джереми вздохнул.
— Зависть.
Нахмурившись, я выпрямился.
— Но почему ты завидуешь? Чему?
— Мне так трудно говорить о том, что я чувствую, а ты снова сказал об этом так, будто бы в этом нет ничего страшного.
Я не знал, что мне на это ответить, и доктор Норт задал мне вопрос:
— Джереми говорит, что ему сложно выражать свои чувства. Ему сложно их отличать. Это часть его депрессии. Признавать то, что он чувствует — кажется опасным его разуму, поэтому он должен в этом практиковаться. Эммет, что сложно делать тебе? В чем тебе нужно практиковаться из-за твоего аутизма?
Это был простой вопрос.
— Лица. Мне трудно понять выражения лиц.
— Поговорим об этом подробнее. Объясни, почему это для тебя тяжело, так, чтобы Джереми мог это понять.
— Я не умею читать по лицам так, как это делают люди без аутизма. Не могу понять по лицу, счастлив кто-то или печален. Это плохо, потому что люди думают, что я это могу, и сердятся, когда я не замечаю, что они чувствуют.
— Ты переживаешь за то, что чувствуют другие люди?
— Да, но иногда я забываю заметить это. Иногда я занят беспокойством о собственных чувствах и забываю о чувствах других.
— Поговорим о том, как ты узнаешь, что чувствуют другие люди. Я думаю, Джереми сочтет это интересным.
Да? Я взглянул на Джереми, но не мог встретиться с ним взглядом, поэтому уставился на подлокотник дивана.
— У меня есть фото. Я смотрю на них, чтобы узнать, как и какая эмоция появляется на лице. Иногда Алтея помогает мне. Сейчас я знаю много эмоций, потому что запомнил их, но всегда хорошо освежить память.
Я взглянул на выражения их лиц: у доктора Норта лицо было внимательным, а вот выражение на лице Джереми было сложно прочитать. Я стал вглядываться в его лицо, и оно стало депрессивным, но мне было наплевать.
— Я не думаю, что фото помогают выяснить, какие эмоции испытывает человек, — сказал Джереми, а я, как и доктор Норт промолчал.
— Почему? Ведь на них изображено то же самое. Ты тоже мог бы использовать мои фото. Или следить за своим лицом в зеркале.
— Мое лицо не всегда выражает то, что я чувствую.
Мысль об этом была тревожной. Как я мог прочитать, что чувствует Джереми, если его лицо это не отражает?
— Это тоже часть депрессии? Она препятствует выражению эмоций?
Лицо Джереми стало раздражённым, почти злым и он повернулся к доктору Норту.
— Я не хочу, чтобы практика состояла в определении моих эмоций. Я хочу вернуться домой. Хочу быть нормальным. Поступить в колледж, иметь работу, дом и машину.
Доктор Норт успокоил его, сказав то же самое, что говорил когда-то мне: что нет такого понятия, как «нормальный» и что такие изменения помогают нам объединиться с обществом.
Я слушал его, но думал о том, как много Джереми сказал. О вещах, которых он хотел. Он говорил о независимости. У меня тоже что-то было: я поступил в колледж и могу получить работу, когда его закончу, но никто никогда не говорил мне о переезде в другую квартиру, и, очевидно, я не смогу владеть машиной. Мама говорила, что она ищет общее жилье для нас с Джереми, но уже некоторое время об этом не упоминала.
Возможно, не было такого понятия как «нормальный», но было столько всего, что, по мнению других людей, я делать не мог. Как и Джереми.
В конце каждого сеанса доктор Норт предлагал нам установить цели. Я сказал про свои планы, но они не были моей реальной целью. Я сохранил в секрете то, чего мне так сильно хотелось достичь. Мне хотелось независимости. Возможно, я не могу быть как все, но я могу походить на них. Может, не полностью, но моя цель, мое желание состояло в том, чтобы увидеть, чего я смогу добиться. Чего я не знал, так это насколько я и Джереми были близки к этой независимости.
Глава 12
Джереми
Иногда меня беспокоило то, что они могли держать меня в больнице столько, сколько им заблагорассудится. В общем, я был согласен с доктором Нортом, что должен остаться, но меня все еще пугало то, что моя свобода в руках другого человека. Даже если этим человеком был доктор Норт. Хуже того, я был заперт в психиатрической больнице до тех пор, пока не смогу научиться лучше управлять своими эмоциями, но сейчас я даже не могу рассчитывать на то, что у меня получится рассказать о своих чувствах. Хотя доктор Норт всячески пытался меня этому научить.