Алекс всё ещё выглядел измождённым, как после долгой болезни. Под глазами его ухоженного лица залегли морщинки. Но улыбался он ей по-прежнему, сразу обретая некий свет в глубине серых глаз.
Алекс взял её руку и, склонившись в поклоне, коснулся губами пальчиков в перчатке. Она хихикнула.
-Почти как в сериале. Я по тебе ужасно соскучилась. Не знаю, что бы делала, если б мы не виделись ещё дольше!
Он покачал головой.
-Бывало, мы и дольше не виделись. Кое-кто у нас та ещё рабочая пчёлка. - Его взгляд стал немного рассеянным, он снова смотрел куда-то поверх её плеча. - Прости, я.. тут один...
-Добрый вечер.
Лю Чень вздрогнула от этого голоса за спиной и обернулась. Перед ними стояла та русская женщина, которая когда-то работала у Мариам. Она вызывала какое-то внутреннее чувство неприязни: то ли стилем лёгкой небрежности, то ли наглой панибратской манерой.
Русская сдержанно поздоровалась с Лю Чень, высказав комплименты образу. Девушка видела, что Алекс не сводит с незнакомки глаз, тогда как женщина старается на него не смотреть, продолжая разговор с Чень. Она напомнила своё имя, поболтала про заслуженную популярность артистки и тесный мир, позволивший им снова встретиться.
Наконец, когда зона приличия для игнорирования окружающих растянулась и готова была лопнуть, эта чужачка как-то резко и пронзительно взглянула Алексу прямо в глаза. Между ними как будто натянулась струна.
А потом уголки губ женщины дрогнули, и она что-то сказала по-русски. Напряжение сразу спало. Алекс тоже улыбнулся.
-Позже ещё поговорим о проекте, а на сегодня мне уже пора - самолёт, - русская улыбнулась и, пожелав хорошего вечера, удалилась.
Лю Чень повернулась к Алексу. Он был задумчив. Девушка попыталась поймать его взгляд:
-Кажется, в этом мире все друг друга знают. Не напрямую, так через знакомых. Тебе так не кажется?
Остаток вечера они провели рядом, общаясь с другими гостями. Некоторые не узнавали Алекса с новой причёской. Кто-то, напротив, подходил, привлечённый изменениями в стиле. Спрашивали о последних проектах, о том, как оказался в Гонконге. Фотографы наконец обнаружили вновь прибывшего и кинулись запечатлеть его образ - так что уловка с опозданием сработала не в полной мере.
Вообще-то для Лю Чень с Алексом, привыкшим к церемониям и приёмам, бал этот был мероприятием не совсем обычным. На вечере, помимо медиа-личностей и людей традиционных направлений искусства, собралось много политиков и бизнесменов. Но перед Алексом стояла задача - надо было вернуться в индустрию. Что он и делал, позируя фотографам вместе со своей верной подругой и тем самым избегая нежелательных встреч.
Лю Чень хотела позвать своего вновь обретённого сердечного друга посидеть вместе где-нибудь после приёма, поболтать, но заметила, что он устал.
На прощание девушка крепко обняла Алекса.
-Главное, что с тобой всё в порядке, - прошептала она.
Смотря на ночной город по дороге в отель, она осознала, насколько нелепыми казались её представления об этом вечере по сравнению с реальностью: меньше смеха, дурачеств и закадровой романтической музыки с лепестками цветов. Но она всё равно была счастлива.
***
Как Донглай и предполагал, Алекс, узнав о вынужденной подработке, особого восторга не высказал. С Там Луном лично Алексу встречаться не довелось, но сама мысль работать на фамилию Кван вызывала отвращение.
Он в принципе не любил, когда от его имени что-то обещали: это налагало на него дополнительные обязательства как перед клиентом, так и перед уверенным в его способностях посредником, решившим, что Алексу задание будет раз плюнуть; не говоря уже о вопросе посягательства на свободу выбора. Даже в безвыходных ситуациях возможность самому озвучить окончательный ответ значила немало. Донглай давно уже подметил, как важно другу формальное право вето, и прежде мастерски умел подсовывать предложения, от которых почти невозможно было отказаться. Но на сей раз этот пройдоха не последовал обычной тактике и просто по факту представил полностью заполненный контракт для подписи.
Рвать и метать было не в характере Алекса, так что он просто пребывал в состоянии мрачной тучи и на любые вопросы отвечал отрывисто и неприязненно. Что в принципе было не удивительно с учётом недавних событий и того места, откуда его вызволили: на “санаторий”, описываемый в официальных новостях, камера предварительного заключения походила меньше всего.
Донглаю, конечно, тоже не всё нравилось в сложившейся ситуации: слишком уж выгодные для себя условия выторговал господин Кван, а работа на передовой измученного заключением друга вызывала опасения. То, что за самоуправство на него обиделись, было меньшим из бед: мужчина отлично знал, что в случае с русским другом надо просто подольше поуговаривать. Деваться тому всё равно некуда, но так хотя бы дуться будет меньше. Так что именно увещаниями и уговорами Донглай и занимался при каждом удобном случае с самого момента освобождения Алекса: расписывал плюсы от проекта всю дорогу до гостиницы, на завтраке, на пути в аэропорт, в самолёте (впрочем, быстро заметив наушники и посапывание со стороны жертвы), по телефону на следующий день после прибытия в Гуанчжоу и на протяжении полутора часов в своём офисе, благо поболтать мужчина любил всегда.