Это же бесконечный бег по кругу. Она уезжала, чтобы взять жизнь в свои руки, перестать идти на поводу мимолётных чувств и эмоций, а стало только хуже. О, как бы ей хотелось иметь фею-крёстную, которая скажет: “Ты всё делаешь правильно”. Или надаёт по безмозглой головушке и выдаст инструкцию, куда идти и что делать дальше со своей жизнью. Хотя с её топографическим кретинизмом никакая карта с детально проложенным маршрутом не поможет.
Алекс продолжал смотреть на неё, поэтому смыться с вечера, чтобы всё как следует обдумать, незаметно уже не вышло бы. Она подошла и мило поприветствовала и его, и Лю Чень. (Ну кто бы сомневался? Кто ещё мог так радостно лететь к принцу?). И только осмелившись вновь взглянуть в его глаза, Марина успокоилась. Поездка не была напрасной. Он здесь. Он живой. Всё хорошо.
-Ну, привет.
-Привет.
А вся эта мелодраматическая чушь вторична. Как-нибудь разберутся, справятся.
По крайней мере так она думала, уезжая в тот вечер в аэропорт.
И вот со дня бала прошёл уже не один день, а Марина всё больше запутывалась. И прежде всего в себе самой.
Говорят, если сомневаешься в человеке, то это уже знак. Но она не могла заставить себя уехать сейчас. Работа была вообще ни при чём. Даже находясь с Алексом в разных городах, у ней было некое чувство единения с ним, близости в границах одной страны.
При редких встречах Марина замечала непонимание в его взгляде, обращённом к ней. Она не хотела играть его чувствами. В первый раз в жизни она не могла просто снять с себя всякую ответственность за чужую судьбу. Раньше всё было куда проще: она твёрдо знала, что люди сами отвечают за принимаемые решения и всякие попытки обвинить в своих несчастьях одних лишь окружающих - недостойное слабоволие. В прошлом она не раз легко заводила романы и так же легко бросала опостылевших кавалеров. Они сами должны были понимать, на что подписываются с самого начала, а не пытаться нарушить её личные границы, взывая к чувству вины. В их слёзы и разбитые сердца Марине не верилось.
Теперь она попала в собственную ловушку. Её разрывали два желания: быть с Алексом и в то же время уберечь его от боли. Ей хотелось видеть его улыбку, а не горечь во взгляде. Сейчас она была уверена в своих чувствах к нему. Но сколько раз в прошлом её мечущаяся душа заставляла всё бросать и сбегать, не оборачиваясь назад. Можно ли быть уверенной, что подобное не произойдёт вновь, если она снова начинает очередную страницу отношений со спонтанных поступков и необдуманных действий? Имела ли она хоть какое-то право насильно тащить за собой в бездну другого человека? Всё бросить было почти физически невозможно, но и быть той, кто начнёт очередную историю без будущего, она не могла. Алекс сам должен был сделать первый шаг, если того захочет.
В прошлый раз между ними была лишь игра, вышедшая из-под контроля, - по крайней мере Марина тогда была в этом уверена. А сейчас, когда она приехала с серьёзными намерениями, ей вдруг стало... страшно.
-Милочка, да вы никогда и не стремились к семье и серьёзным отношениям, - говорил ей когда-то очередной психолог. - Вот и мужчин таких притягиваете. А как только появляется достойный кандидат, сами же сбегаете. Чего вы боитесь?
Так чего?
Что ничего не выйдет?
Так попробуй, приложи усилия, чтобы всё получилось. Даже если эта попытка будет неудачной, если мяться перед витриной, годами выбирая хлеб, так и умрёшь голодным.
Или что всё получится?
И тогда до свидания независимость? Здравствуйте, липкие сети обязательств перед кем-то, болезненная необходимость бесконечно стремиться к недостижимым чужим ожиданиям?
Марина потёрла лоб, коснувшись шрама над бровью.
Права была мама - ну какая ей семья? Так и помрёт в одиночестве.
***
Первая часть проекта для Там Луна подошла к завершению уже в апреле. По этому случаю господин Кван внезапно расщедрился, и очень настоятельно приглашал всех на вечеринку в клубе своего сына. Выглядело это, конечно, несколько подозрительно. За всё время работы дорогой заказчик столько раз добавлял забот и так усердно вставлял палки в колёса, весело наблюдая, как мечутся связанные контрактом людишки, что в акт доброты верилось с трудом: скорее им готовились очередные испытания в новых декорациях. Кван Хо Лун, прославившийся своим презрительным отношением к людям, как к своим игрушкам, не так уж далеко ушёл от своего папочки: разве что игры у них велись на разных уровнях.