“Нет. Нет. Пожалуйста. Только не снова. Только не ты”, - билось в его голове.
Он вдруг осознал, что сказал слишком много. Стоял, тяжело дыша, а Марина смотрела на него широко раскрытыми глазами, совершенно потрясённая.
Алекс выдохнул и провёл по волосам. К чему сейчас вопить перед человеком, которому всё равно? Он с болью посмотрел на неё.
-Почему ты не позвонила сегодня мне? А вместо этого предпочла Донглая?
Марина поджала губы и схватилась за виски. Подбородок у ней дрожал, она начала всхлипывать.
Алекс протестующе поднял руки.
-Ну нет, только не вот эти женские...
Марина в одно быстрое движение оказалась рядом с ним и прижалась крепко-крепко, утыкаясь лбом в грудь.
-Алекс, какая же я дура.
Он поначалу хотел оттолкнуть её, но руки сами безвольно опустились.
Для Марины же, наконец, всё встало на свои места. Все сомнения прежних дней, все нерешительные “если” и “но” вдруг подобно калейдоскопу, которому не хватало доли поворота, собрались воедино в чётную картинку осознания.
Она ведь продолжала гнаться за навязанными “надо”, обманывая себе, что давно стала независимой и самостоятельной. Только вот ни к чему хорошему подобные жертвы и подвиги привести не могли. С самого начала в её расчётах была допущена главная ошибка - достаточно было лишь честности перед самой собой. Но как же сложно заглянуть под мимолётные страсти, желания, страхи, и понять, чего действительно жаждет душа, что сделает её счастливой.
Не нужна ей была семья, как в учебниках, или рыцарь в доспехах. Не нужно кем-то придуманное счастье - у ней могло быть только своё, собственное.
Марина подняла к нему лицо с влажно блестящими глазами, напряжённо ища что-то взглядом.
-Какая же я у тебя дура, - повторила она. - Значит, мы оба желали, чтобы другой....
Она вдруг преисполнилась решительности и притянула его лицо к себе, чтобы крепко поцеловать.
-Я тебя теперь никуда не отпущу, понял?
Алекс с сожалением отстранил её от себя.
-Хватит, Марина это не сработает.
Но она снова поймала его лицо в ладони и силой заставила смотреть себе в глаза.
-Не надо, чтобы срабатывало. Надо, чтобы ты поверил.
Он горько усмехнулся.
-Думаешь, это так просто?
Прежняя Марина ответила бы самоуверенно, что трудностей не боится. Но Алекс не был предметом завоевания, мнение которого не учитывается. Никогда она не думала про него как про смазливого бесчувственного болванчика. Не был он и просто кандидатом на листочке с расчерченными плюсами и минусами. Он был Алексом. И она хотела быть вместе с ним. Не рядом. Не восхищаться издалека. Только вместе.
Поэтому она молчала, сжав губы, и продолжала смотреть ему в глаза. С упорством и отчаянной верой.
-Я просто заблудилась, Алекс, просто заблудилась - едва слышно прошептала Марина.
Он отвёл в сторону прядку волос, выбившуюся из её причёски. И, оценивающе окинув взором макияж, подтёр пальцем размазавшиеся тени.
-Пошли. Здесь не лучшее место для выяснения отношений.
Вообще-то он был прав: за время их разговора, прохожие начали останавливаться и глазеть на необычную пару. Кое-кто даже фотографировал: двое европейцев в вечерних нарядах посреди улицы устраивают эмоциональную сцену - естественно это привлекло внимание. Таксист и вовсе выглядел, как зритель в первых рядах: всё это время он стоял рядом с припаркованной машиной, курил и с интересом следил за развитием событий, готовый аплодировать в любой момент.
Алекс велел ехать не по изначальному адресу, а в ближайшую аптеку. Но когда они подъехали к зданию, и Марина поняла о цели назначения по вывеске, она удержала Алекса в машине. А потом извлекла из сумочки упаковку пластырей. Следом за пластырями появился скотч. Алекс не удержался от смешка. Оставались в этом мире ещё неизменные вещи.
Они всё равно высадились не в конечной точке, а у соседнего здания, чтобы немного поговорить без лишних глаз в пустующей при ресторане кофейне.
Алекс наобум ткнул в меню, и им принесли чашки и прозрачный чайник. Едва в него залили кипяток, непримечательный коричневый шарик внутри начал раскрываться диковинным цветком(*). Официантка многозначительно улыбнулась и удалилась. Алекс сам закрыл крышечку, чтобы напиток заваривался. И заметил, как чуть подрагивают пальцы Марины, обхватившие свою чашку. Ничто больше не выдавало в ней волнения.