Марина выслушивала всё либо молча, либо с шутливыми ответами. Внутренняя пружина предчувствия боли исчезла. Как после погружения в прорубь после долгого расхаживания вокруг. Ожидание оказалось болезненнее реальности.
В какой-то момент Марина увидела, как проходившая мимо зеркала мама поморщилась недовольно и вернула невидимую издали волосинку в свою идеальную причёску. И внутри у Марины как будто что-то перещёркнуло. Ей стало вдруг невозможно жалко свою маленькую хрупкую маму, все эти годы смотрящую на себя саму взором жесточайшего критика без всякой возможности сбежать от собственного перфекционизма и критики. Может, это прожитые годы подарили крупицу мудрости или работа со специалистами принесла свои плоды, но слова, не раз повторенные и якобы проработанные с психологами, наконец обрели смысл. Никогда Марина не станет идеальной для мамы, раз та не может принять даже саму себя. Не в её власти заставить родителей смириться с тем, какая она есть. Единственный выход для Марины был - отпустить, смириться, как бы тяжело и больно ни было. Но вот со своей собственной ранимостью и скрючившимся внутри маленьким ребёнком ей справиться было под силу.
Разглядывая себя в зеркало на следующее утро, одетую в специально купленное для торжества платье, с самостоятельно подобранными в причёску волосами, Марина поймала себя на том, что неосознанно выбрала любимый мамин фасон. Даже спустя столько лет, она бежала от родителей за километры, в другие страны, и совершенно не понимала, что невозможно сбежать от голоса внутри себя.
На день самой свадьбы приехали оставшиеся гости, друзья семьи и те, кто не смог прибыть раньше. Молодые после утренних ритуалов с недолгим выкупом и речами родителей посетили с немногочисленной группой загс, поездили с фотографом для свадебного фотоальбома и вернулись, гордо демонстрируя гостям символы своего официального союза. И с этого момента свадебные гуляния начали разворачиваться по нарастающей.
Марине было весело. Она периодически помогала женщинам с организационными моментами, побыла засланным казачком с похищением туфли невесты, танцевала, бегала вместе с детьми - словом, просто наслаждалась праздником, отбросив все заморочки. А все особые вопросы и уничтожающие фразы пропускала мимо с юморком и лёгкостью, как чей-то чужой мусор, за который она не в ответе. Но от родителей всё же держалась чуть поодаль. Осознанность - это не магическая палочка, мгновенно избавляющая от установок и травм.
А вообще праздник удался на славу. Ведущий был родственником невесты и старался для своих от души. Молодым не приходилось особо нервничать и переживать - близкие взяли организацию на себя.
Не обошлось и без происшествий. Ночью накануне свадьбы одна из семейных пар сильно повздорила, перебудив соседей, и продолжила скандалить утром. Их рассадили в разные концы поляны и старались держать подальше друг от друга. Марина видела, как успокаивали жену. Женщина была вся на нервах. Она вырывалась из попыток сердобольных обнять и постоянно повторяла, что всё в порядке. А когда от неё отстали, села и закурила, опустив низко голову. С плеча сполз рукав, обнажив цепочки синяков. Некоторые из них были явно не суточной давности.
Молодые были прекрасны. Оба спортивные, пышущие здоровьем и энергией. И смотрели они друг на друга нежными взглядами, полными любви и заботы. Что-то подсказывало, что союз этот будет не краткосрочным и переживёт кризисы первых лет. Хотя были среди гостей и недавные разведёнки, предупреждающие об опасностях совместного быта и о неожиданных скелетах в шкафах. К счастью, для поднятия духа на празднике присутствовали и счастливые пары, прожившие не один десяток лет вместе. И родители Марины были одними из таких идеальных супругов.
Накануне тётушки всё грозились найти Марине женихов, но один из приехавших гостей столь явно проявлял к ней свой интерес, что свахи не лезли и не надоедали. Марина смутно ощущала, что где-то уже встречалась с этим Ильёй. И уже под самый вечер ей даже удалось вспомнить, где именно, когда в одном из конкурсов ему натянули реквизитную бороду. После чего её интерес, основывавшийся исключительно на загадке воспоминаний, мгновенно угас. В общем-то она с самого начала не особо жаловала настырного поклонника и заслужила от некоторых обвинения в глупой гордыне и зазнайстве. За проведённое на базе время Марина временами готова была подписаться и под мизандрией(*), и под мизогинией(**) - причины и для того и для другого можно было найти вокруг. Чего стоили муж с женой, старательно друг друга избегающие и злобно огрызающиеся на каждое слово. Или уводящий уединиться свидетельницу гость, свинчивающий кольцо с пальца. Или жена, смотрящая на муженька, как на ничтожество и посылающая его за различными поручениями. Такие союзы Марина никогда не понимала. Зачем продолжать страдать и терпеть? Неужели мнение окружающих важнее? Или это просто незнакомая ей форма извращённого наслаждения? На вкус, как говорится, все фломастеры разные.