Марина долгое время тяготилась мыслью о необходимости выйти замуж, привязать свою жизнь к потребностям другого человека. Правда была в том, что ей совершенно не нравилась мысль добровольно ограничить свои мечты, стремления на всю оставшуюся жизнь в попытках подстроиться под другого человека. То, что простое желание превратилось в тяжкую повинность без понимания самоей сути супружества, конечно же мешало её реализации. Стоило отбросить эту идею фикс, навязанную обществом, и ей стало гораздо легче. Для Алекса Марине, конечно, пришлось променять свою любимую Европу на Китай, до сих пор не вызвавшей в ней особых тёплых чувств, но она не рассматривала подобный шаг как жертву, скорее компромисс: любишь кататься, люби и саночки возить, как говорится. Да и Алекс со своей заботой никак не походил на образ раздражающего мужика, подсознательно ассоциирующимся в сознании Марины с образом супруга, - праздно развалившегося на диване в ожидании, пока жёнушка и по дому управится, и его, царька, обслужит. А вот почему терпели другие пары, она понять никак не могла.
Апогеем стал момент, когда по просьбе невесты Марина забежала в домик взять заколку для фаты и наткнулась на страстно обжимающуюся парочку. Она сразу же извинилась, закрыла глазки ладошкой и, вслепую нащупав нужное, выскочила за дверь. Через некоторое время появились и донельзя смущённые виновники, отчаянно краснеющие и старающиеся не смотреть друг на друга. Это был свидетель жениха и напарник невесты по работе: оба мужчины серьёзные и на вид порядочные. Марина и виду не подала, что что-то видела. Однако не смогла удержаться, чтобы периодически не находить их глазами в толпе. Поначалу они держались на расстоянии, а потом во время группового фото Марина заметила, как они стоят рядышком и держаться за спинами мизинцами. Это показалось ей милым, хоть и глупым - к чему скрывать чувства, если они настоящие? - и она начала присматриваться к остальным парам в поисках подсказок, что же держит вместе людей. Может, помимо совместных ипотек и страха общественного порицания есть что-то ещё? Ну не могут же деньги и сомнительный социальный статус заставлять страдать и терпеть.
Свадьба, сама по себе, взывала к мыслям о нежных чувствах и семейных ценностях и настраивала на романтичный лад. Когда вокруг все разговоры и песни только о любви, символами её украшен буквально каждый уголок, когда перед глазами молодые, у которых всё ещё впереди и глаза их горят и видят лишь друг друга, хочешь не хочешь, а тоже почувствуешь, что сердце в груди вдруг забилось с теплом и нежностью. И было не так уж сложно заметить множество примеров проявления любви и заботы. Трогательно до слёз было видеть, как нежны друг с другом старики, даже когда прикрываются напускным ворчанием; как по-доброму подтрунивают друг над другом некоторые пары, а другие взаимодействуют столь слаженно, что сразу понятно - за спиной годы, проведённые бок о бок. Даже мать всё время смахивала с отца ей одной заметные соринки без свойственного неодобрения, а лишь оберегая единственный в этом мире непогрешимый для неё эталон. И Марина раньше никогда не замечала, как отец может приобнять маму, мигом смяв идеально разглаженные складки наряда, чмокнуть в висок, разрушив геометричность прядей. И выражение лица у него при этом вовсе не издевательское. Он будто хочет, чтобы мама вынырнула ненадолго из той темницы, что сама возводит вокруг, и тоже улыбнулась ему в ответ.
Может, и правда, есть любовь в семейной жизни?
Весь день таскающийся за Мариной Илья, склонился к её уху.
-Чему ты так счастливо улыбаешься? Увидела что-то хорошее? - Она кивнула. - Может, тогда потанцуем?
Предложение поступило не в первый раз за вечер, но в этот раз женщина согласилась. Музыканты играли заводную польку, и было легко влиться в веселье, царящее на поляне. Все вокруг улыбались, смеялись, горели огоньки фонариков среди ночной листвы, а высоко в небе сияла луна.