Марина прикинула, что тоже не сможет ничем помочь бедолаге и проскользнула за заветную шторку.
В гримёрке её появление никто не заметил. Перед тремя столами с яркими лампами велась активная работа над моделями. Две девушки-гримёра и один парикмахер быстрыми чёткими движениями наводили лоск. В стороне от них костюмер помогал расправить многочисленные оборки на рукавах послушно-застывшему уже причёсанному парню. Лицо модели при этом выглядело столь сосредоточенно серьёзным, что Марина чуть не прыснула. Умом она понимала, что для большинства присутствующих происходящее может стать одним из важнейших событий в жизни, тем, ради чего они долго и упорно работали, шли к своей цели. И само участие в показе может оказаться не менее трудным и достойным уважения, чем победа на Олимпиаде или покорение Гималаев. Ещё неизвестно, на каком из путей было больше трудностей и препятствий. Но устоявшиеся стереотипы не позволяли с полной серьёзностью вписать оборки и подвиг в одно предложение.
Впрочем, не только одна Марина не относилась к происходящему как к чему-то жизненно важному. Чуть в стороне на креслах-пуфах расслабленно расположилась компания ещё из четырёх мужчин. Они были одеты в повседневную одежду, и по крайней мере двое из них точно не обладали параметрами стандартных моделей. Хотя на крайнем справа ещё можно было заметить остатки залаченной сложной укладки.
Алекса Марина узнала сразу, едва закрывающий обзор пухлячок отодвинулся от стола с добытым сэндвичем. С последней их встречи Марина видела его только случайно на рекламных плакатах в аэропорту. Несмотря на нежные чувства умиления, настоящим фанатством она не промышляла, и даже ни разу не вбивала его имя в поисковиках. Наверно, она бы так легко его и не узнала, если бы не искала специально: он сменил цвет волос на чёрный и сидел сейчас в своей излюбленной позе – уткнувшись в телефон и скрыв глаза за чёлкой. Но что-то неуловимое в его отрешённости от происходящего, в том, как он облокотился на колени, его едва видимый подбородок убеждали Марину в том, что она не ошиблась. Наконец Алекс поднял голову на вопрос собеседника, а Марина поймала себя на блаженной идиотской улыбке любования. Вместо того, чтобы бороться с собой, она просто отошла в тень, чтобы никто не мог помешать её наблюдению. По сути, у ней ведь не было особых причин находиться здесь: дожидаться Донглая можно было и снаружи. Или всё же здесь... Что не запрещено, то разрешено, не так ли? Да и какая, в сущности, разница, пока она никому не мешает.
Едва она решила, что заняла идеальную позицию для наблюдения, как рядом в шторку кто-то попытался ворваться. Не найдя входа в складках ткани, посетитель просто приподнял тяжёлую ткань и пролез снизу. Это оказалась та самая несчастная девушка, что безрезультатно охотилась на шарик. Бейджик у ней перевернулся и болтался на спине, на голове творилось что-то невообразимое, лицо раскраснелось. Она сразу бросилась к группе на пуфиках и, чуть не плача, стала что-то им тараторить, размахивая руками и показывая то на потолок, то в сторону шариков. На неё смотрели сначала с удивлением, потом начали ухмыляться. Пухлячок засмеялся в голос, из-за чего девушка сразу замолчала и плечи её задрожали. Модели тоже проявили внимание к разыгравшейся сцене. Тот, что был в оборках, сразу помрачнел и крикнул что-то сердитое, вызвав новый приступ смеха пухлячка. Красавчик продолжал что-то кричать, и Марине было видно, что девушка уже не может сдерживать катящихся по щекам слёз. Но тут за неё всё же вступился один из парней на пуфах, сказав что-то успокаивающим голосом. Это модель не урезонило, но он хотя бы перестал кричать на бедняжку. Она сжалась и постаралась спрятаться позади спорящих мужчин.