Марина, как Алекс и предполагал, была в полном восторге. Она совершенно по-детски хлопала в ладоши на кувырки панды, смеялась над выкрутасами мартышек и надолго залипла рядом ламами. В разных частях парка сотрудники предлагали сделать их фото, но оба отказывались, хотя Марина и внесла примерно ту же сумму «на корм обезьянкам», понимая, что парку нужны источники доходов для содержания зверей. Но собственноручно сделанные фото – пусть с кривым горизонтом и странными ракурсами – ей нравились больше. Они были наполнены жизнью и воспоминаниями. А картинки всегда можно посмотреть в интернете и сходить на профессиональную фотосессию ради идеальности.
Она просила попозировать Алекса, но тот категорически отказался. Сам он сделал селфи с туканом да позволил себя щёлкнуть, когда жираф почти положил голову ему на плечо. Марина на тот момент сделала сразу серию быстрых кадров, каждый из которых был по-своему мил и забавен: начиная с не замечающего жирафа Алекса и затем удивлённо уставившихся друг на друга товарищей. Марина не настаивала на позировании. Она заметила, как пару раз Алекса фотографировали исподтишка другие посетители, и могла себе представить, почему ему так это надоело.
Зато сам Алекс снимал Марину без лишних вопросов. Обычно она была довольно равнодушна к фотосъёмкам, особенно себя родимой. Но эти кадры должны были стать моментами из её жизни, а вовсе не эстетически красивыми картинками для Инстаграма. Небрежность причёски, особенно после инцидента с касанием хоботом слона, минимум косметики на лице - мало соответствовали негласным требованиям глянца, зато широкая улыбка и череда живых гримас позволяли захватить настроение, чтобы позже с ностальгией погрузиться в воспоминания.
Исходив весь парк, они решили немного передохнуть перед последними павильонами с дельфинами и бабочками. Пока Марина оставалась на лавочке перекидывать фото между телефонами, Алекс пошёл за водой.
Стартовав копирование выбранных файлов, Марина осмотрелась. К этому времени народу вокруг заметно прибавилось. Вокруг было полно детишек с родителями. Они расположились неподалёку от магазинчика с сувенирами, и мимо то и дело проходили довольные детки в фирменных кепках парка, либо в обнимку с мягкими игрушками. А кто-то, наоборот, только упрашивал родителей что-то купить. Марина уже заметила, что культура потребления в Китае более развита, чем на Западе. Люди вокруг, уже потратившиеся на сам билет, явно не считали каждый фэнь(*) и охотно покупали сувениры с закусками. Тональные особенности языка наряду с культурными особенностями делали малышей более капризными, избалованными в глазах большинства иностранцев. Крестницы Марины и дети других её знакомых были куда спокойнее и скромнее, хотя и среди них были такие, с чьими родителями она не разделяла взгляды на воспитание, но и не лезла, понимая, что глупо бросать камни в чужой огород. Стоило для начала обзавестись своими, чтобы кого-то судить.
Марина проводила взглядом орущего карапуза, обливающегося слезами. Он шёл, держась за длинную юбку ворчащей женщины, пересчитывающей купюры в кошельке. Выглядела она на редкость задёрганной.
Раньше Марина бы ей посочувствовала, но с каждым годом, с каждым новым рождением ребёнка у друзей и знакомых она стала замечать в себе сосущее чувство тоски. Это было как небольшое, едва заметное пятнышко, таящее в себе зыбучие пески одиночества. И никакие достижения на работе или череда любовников не могли эту дыру прикрыть. Но чувство это не было жаждой материнства или громким тиканьем биологических часов – Марина почему-то была уверена, что забеременеть у неё наверняка бы получилось даже без обращения в специализированные клиники.
Ей не хватало семьи. И счастливой жизни независимой свободной женщины было уже недостаточно. Мужчины появлялись и исчезали, а найти того самого всё не удавалось. И вроде бы не искала она принца, не ждала идеала. Но и столь важного для сердца тепла тоже не испытывала. Они все были всего лишь знакомыми, прохожими. А ей просто хотелось доверия. Но где ж такого найти? Ей уже надоело пытаться. Только смириться и сдаться она пока не могла. Так и убеждала себя с каждой попыткой «А что, если?.. Надо ведь просто попробовать». И ошибалась, падала. И вставала, шла дальше, но уже не так уверенная в том, что всё действительно получится.