Донглай взволнованно замахал руками:
-Воу-воу! Что-то ты разошлась!
-Действительно, мисс Семёнова, не стоит так горячиться, - мягко поддержал юрист. - Это звучит так просто. На деле угрожать международным скандалом может далеко не каждый.
Марина презрительно фыркнула. Она не любила, когда её недооценивали и потому отказывали. С пробивной силой к победе, как и с адекватной оценкой возможностей, у ней всё было в порядке.
-Но _не_ невозможно!
Юрист нехотя кивнул. Ему не хотелось быть втянутым в столь серьёзное дело. Он и так вышел на звонок неофициально. А вот Донглай продолжал качать головой.
-Я бы не спешил с прессой. Компания и так сейчас всеми силами пытается скрыть произошедшее. Знаешь же, что значит имидж в нашем деле.
-А что, имидж? Если история разрешится удачно, и Алекса оправдают...
Донглай поцокал языком.
-Не слышала про пещеру и ветер?* Это во-первых. Потом ещё неизвестно, по всем ли пунктам его будут оправдывать при вмешательстве дипломатов или постараются просто поскорее вытащить на свободу и обойдутся простым освобождением по смягчённому варианту. И кто захочет работать с проблемным человеком? Да и пустят ли его обратно в Китай? Ну, и образ Алекса, нашего благородного принца, тоже будет подорван.
Марина лишь прикрыла глаза ладонью. Ох уж эти знаменитости и масс медиа. Имидж важнее жажды и самой жизни.
Она потёрла переносицу и вздохнула.
-Ну хорошо. Пока придержим вариант как план Б.
-У нас есть план А? - Донглай недоумённо приподнял брови.
Марина кивнула.
(*) ...про пещеру и ветер? - китайская поговорка “Если ветер дует из пустой пещеры – это не без причины.”
***
Как только ключ-карта наконец-то попала в ридер и дверь номера поддалась, Лю Чень проскользнула внутрь и сразу попыталась закрыть все щеколды. Пальцы её дрожали и плохо слушались. Её всё ещё трясло, будто погоня дышала в спину.
Не успокоившись на запирании замков, девушка метнулась в ванную. Свет она не включала, забившись в полной темноте в уголок за раковиной. Дрожащими холодными пальцами она отвела волосы ото лба и покрепче обхватила себя руками. Сил больше не осталось. Ни в теле, ни в душе.
Она прикрыла глаза и попыталась вспомнить последнюю встречу с Алексом. Это было так безумно давно. Ещё до его ареста.
Она тогда снимала клип и упросила его поучаствовать. Он, как обычно, поначалу пытался отнекиваться. Но в конечном счёте, как это всегда бывало между ними, уступил. Один из ближайших его друзей, всё время подкидывающий приятелю приключения, сетовал однажды, что никогда не достигнет уровня доверия Алекса к Лю Чень. Даже сильно постаравшись, она не могла припомнить случая, чтобы Алекс категорично ей отказывал. Всегда посмотрит так испытующе: уверена ли, что хочет именно этого? Не пожалеет? И покорно идёт разучивать номер, примерять странную кофту или пробовать ментоловое мороженое.
Лю Чень слегка улыбнулась. Но в уголках глаз почему-то начала скапливаться влага.
Она и сама толком не могла сказать, почему до сих пор не призналась ему. Может быть, боялась, что потеряет то прекрасное, что между ними было до сей поры? Его улыбку, его дружеские сообщения и совместные прогулки. Они держались за руки, болтали обо всём подряд и даже пару раз обнимались. Лю Чень чувствовала себя спокойно рядом с ним: она никуда не торопилась, и никакие условности ей были не нужны.
Иногда, конечно, возникали особые моменты. Она ведь тоже не железная. Ей порой грезилось, как чудесно было бы просыпаться с ним в обнимку на одной кровати, целовать и чувствовать его поцелуи. Но в ней жила какая-то странная уверенность, что всё это у них ещё будет в прекрасном светлом будущем, и торопиться никуда не надо - напротив, стоит ценить каждое мгновение. Вот она проведёт ещё три, четыре, пять туров... Или стукнет ей тридцать пять, появится усталость от сцены. Быть может, она почувствует, что нуждается в передышке, семейном гнёздышке, в котором можно накопить силу созидания. Только теперь направить силу эту уже не на искусство для всех и каждого, а на что-то особенное, личное: любовь для вселенной, новую жизнь... Кто знает? Она была уверена, из Алекса получится идеальный папа.