Мария рванулась вперёд, забыв про всё.
— Илья, пожалуйста...
Она не успела сделать и двух шагов. Державший её человек резко натянул верёвку, дёрнул назад и прижал к себе так грубо, что воздух вышел из её груди коротким хрипом. В следующую секунду холодный ствол лёг ей к виску.
Илья замер.
Это произошло так быстро, что даже Берг не успел дёрнуться сразу. В зале стало тише, чем после выстрела. Мария стояла с широко раскрытыми глазами, дыхание её срывалось, слёзы уже блестели на ресницах, однако она не плакала и не умоляла. Только смотрела на Илью так, будто всё остальное в этом зале перестало существовать.
Илья сделал шаг вперёд и тут же остановился. В лице его не осталось ни боли, ни крови, только ярость, почти искрившая в воздухе.
— Убери от неё руки, — сказал он тихо.
Мужчина за столом оторвал ещё одну виноградину и отправил её в рот с тем же спокойным удовольствием, с каким раньше разглядывал кровь у стены.
— Ах, вот и наш второй герой. Как это трогательно. Стоит коснуться одной женщины, и вокруг сразу вырастают мужчины, готовые умирать красиво. Какая редкая предсказуемость.
Берг сплюнул кровь на каменный пол и впервые за всё это время позволил себе короткую, тяжёлую улыбку.
— А ты, я смотрю, любишь болтать, пока стоишь за чужими стволами.
Тот посмотрел на него с живым интересом.
— Люблю. Я вообще ценю хорошие разговоры. Особенно когда собеседники уже поняли, что выбора у них почти не осталось.
Илья не сводил глаз с пистолета у виска Марии. Он больше не говорил. Только дышал медленно и тяжело, пытаясь удержать себя в руках. Гера видела, как напряглись его пальцы, как дёрнулась жила на шее, как он уже просчитывает расстояние, скорость и риск. Если Марии причинят боль, он сорвётся, даже если это будет стоить ему жизни.
Мужчина за столом тоже это понял. Он промокнул пальцы салфеткой, чуть откинулся назад и посмотрел на всех сразу, как будто собрал наконец полный набор фигур, без которых партия казалась ему неполной.
— Вот теперь куда лучше. Когда все на своих местах, мир становится удивительно понятным. Царь мёртв, новый царь ещё не решил, как дышать дальше, Держатель здесь, её верные псы тоже, один предатель уже созрел, другой пока только учится, и даже прекрасная барышня с оружием у виска добавляет сцене нужное напряжение. Чудесно.
Он повернул голову к Марии и мягче добавил:
— Не плачьте, дитя. Пока ваши друзья ведут себя разумно, с вами ничего не случится.
Мария побледнела ещё сильнее, но слёзы так и не пролились. Она сглотнула, стараясь не шевелиться под стволом, и всё равно смотрела только на Илью.
Гера снова потянулась силой к верёвке. На этот раз ещё осторожнее. Волокна уже начали расходиться внутри, почти незаметно. Ей нужно было ещё немного времени. Несколько минут. Несколько вдохов. Несколько фраз этого самодовольного ублюдка, которому нравилось слушать самого себя.
Он повернулся к ней так, будто почувствовал даже эту едва заметную работу.
— А вы всё ещё надеетесь. Какая восхитительная живучесть.
Гера встретила его взгляд спокойно.
— А ты всё ещё много говоришь. Видимо, тишины боишься.
На его лице мелькнуло довольство.
— Вот за это я вас и люблю. За этот характер. За привычку скалиться даже тогда, когда верёвка уже на руках, а кровь ещё не успела высохнуть на полу. Человек без внутреннего огня мне неинтересен. Из таких ничего великого не выходит.
— Ты о себе сейчас? — спросил Берг хрипло.
Мужчина улыбнулся ещё шире.
— Я о будущем, мой друг. А вы все сегодня имеете честь стоять в самом его начале.
Он неторопливо вытер пальцы салфеткой, откинулся на спинку кресла и снова оглядел их так, словно наконец собрал полную картину. В этом почти добродушном спокойствии было что-то настолько чужое, что становилось особенно жутко. Он будто сидел не посреди зала, где ещё не остыла кровь царя, а на кафедре перед аудиторией, к которой давно присмотрелся и уже решил, кто из учеников на что годится.
— Всё же нам стоит сократить дистанцию между нами, — произнёс он мягко. — Давайте так. Вы можете называть меня Профессор. По роду занятий это даже не будет ложью. Я и вправду много лет преподавал. В самых разных местах. Самым разным людям.