Аркадий остался у двери. Он стоял спиной к комнате и смотрел в коридор через узкую щель, оставленную между створкой и косяком. Гера видела его плечи над ширмой. Большие, напряжённые, всё ещё готовые к драке. Он дал ей возможность раздеться самой и ни разу не обернулся, хотя, наверное, слышал, как у неё заело застёжку на платье и как она тихо выругалась, когда ткань потянула засохшую кровь на коже. Платье упало на пол тяжёлой тёмной кучей. Гера посмотрела на него и вдруг подумала, что утром кто-нибудь из служанок будет решать, можно ли его отстирать. Эта мысль показалась такой глупой, что ей захотелось засмеяться. Вместо этого она просто переступила через платье и опустилась в воду.
Тепло приняло тело сразу, но легче не стало. Вода коснулась ссадин, и запястья защипало. Гера села глубже, положила руки на края ванны и несколько секунд смотрела перед собой. На стене дрожал свет свечи. По воде расходились маленькие круги от её дыхания. Где-то за дверью приглушённо говорили. Сначала два мужских голоса, потом шаги, потом короткий приказ. Дворец снова учился работать после того, как у него выбили сердце, и делал это с неприятной привычной ловкостью. Гера провела мокрой ладонью по лицу. Потом ещё раз. Вода стекла по подбородку, по шее, попала на тонкий порез от нити Митрия. Она замерла, коснулась этого места пальцами и резко убрала руку.
Аркадий услышал движение.
— Гера?
— Всё нормально.
Она сама услышала, как плохо это прозвучало. Аркадий тоже услышал, но спорить через ширму не стал. Только повернулся чуть боком, так что его голос стал ближе.
— Я здесь.
Гера закрыла глаза. В этих двух словах было больше пользы, чем во всех утешениях, которые ей могли бы сейчас принести вместе с чистым бельём и тёплой водой. Она взяла мыло, провела им по ладоням, по пальцам, по запястьям. На коже сразу проступили красные полосы. Она мыла руки медленно, тщательно, пока вода вокруг не начала мутнеть. Потом наклонилась, набрала воду в ладони и умылась. Один раз. Второй. На третий раз дыхание сорвалось, и она сжала мокрые пальцы у губ.
Слёзы пришли тихо. Сначала одна упала в воду и исчезла среди серых разводов. Потом ещё одна. Гера сидела в ванне, держала руки у лица и злилась на себя за каждую из них. За дверью всё ещё ходили люди. Николай, наверное, уже слушал советников. Мария помогала раненым. Илья делал вид, что его голова держится лучше, чем на самом деле. Берг наверняка огрызался на лекаря. Яша где-то снова находил проходы, о которых раньше молчал. Все что-то делали. А она сидела в тёплой воде и никак не могла смыть с себя эту ночь.
Аркадий подошёл к ширме.
— Можно?
Она вытерла лицо мокрой ладонью и ответила не сразу.
— Подожди.
Он остановился.
Гера глубоко вдохнула, выдохнула, снова провела водой по лицу и заставила руки перестать дрожать хотя бы на несколько секунд. Потом сказала:
— Теперь можно.
Аркадий вошёл за ширму так аккуратно, будто боялся напугать её одним движением. Он не смотрел на тело. Взял полотенце со стула, опустился рядом с ванной и протянул ей. Гера забрала его, но вытираться не стала. Просто сжала ткань в руках и посмотрела на него. Лицо у Аркадия было серым от усталости, на скуле темнела ссадина, рубаха у ворота порвана. Он держался, потому что кто-то должен был держаться рядом с ней.
— Я сейчас выйду, — сказала она.
— Не торопись.
— Нас скоро позовут.
— Пусть попробуют.
Она почти улыбнулась.
— Ты ведь правда кого-нибудь ударишь.
— Смотря кто позовёт.
Стук в дверь прозвучал сразу после его слов. Короткий, быстрый, знакомый. Аркадий медленно повернул голову. В этом движении было столько обещаний, что за дверью на всякий случай постучали ещё раз, уже осторожнее.
— Это я, — раздался голос Яши. — И прежде чем меня убьют, скажу важное: Гера нужна срочно.
Аркадий встал.
— Она занята.
— Я очень рад за неё, но у нас там площадь ожила.
Гера подняла голову.
— Что значит ожила?
За дверью Яша выдохнул. Даже через дерево было слышно, что он говорит уже без своей обычной лёгкости.
— Перед дворцом собираются люди. Много. Сначала думали, придворные и городские зеваки, но там не только они. Пришли Держатели. Не один отряд. Не два. Я видел знаки с северного корпуса, с пограничной линии, несколько из старых гарнизонов. Они спорят с гвардией и требуют объяснений.