Гера медленно опустила полотенце на край ванны. Вода вокруг неё почти перестала двигаться.
Аркадий посмотрел на дверь.
— Кто их привёл?
— Вот это самое неприятное, — ответил Яша. — Похоже, никто. Они пришли сами. И, судя по лицам, половина хочет помочь, половина хочет понять, правда ли Гера жива, а оставшиеся уже готовы устроить драку, потому что им никто ничего не объясняет.
Гера закрыла глаза на одно мгновение. Несколько минут. Вот и всё, что ей дали. Несколько минут в тёплой воде, прежде чем мир снова постучал в дверь и напомнил, что безопасность у неё всегда выдаётся маленькими порциями.
Она поднялась. Вода стекла с плеч и ударила по поверхности ванны мелким дождём. Аркадий сразу отвернулся и протянул ей сухое полотенце.
— Гера.
— Я слышала.
— Ты едва стоишь.
Она взяла полотенце и обернула его вокруг себя.
За дверью Яша тихо произнес:
— Я бы сейчас вставил что-нибудь умное, но, честно говоря, сам немного растерялся.
Гера вышла из ванны, ступила на холодный пол и почувствовала, как тело снова стало тяжёлым и чужим. Но где-то под этой усталостью уже поднималось отголосок силы. Лёгкий отклик прошёлся по телу.
— Подай одежду, пожалуйста, — сказала она Аркадию.
Он взял чистую рубашку со стула. Гера быстро натянула рубашку, затем штаны, затянула пояс и посмотрела на своё отражение в маленьком зеркале у стены. Мокрые волосы прилипли к вискам, лицо было бледным, глаза покраснели. На шее тонкой линией тянулся след от нити. Живое доказательство, что её уже пытались остановить.
Она провела пальцами по этому следу и опустила руку.
— Пойдём, — сказала она.
Аркадий открыл дверь. Яша стоял в коридоре, растрёпанный, с порезом на губе и непривычно серьёзным взглядом. Он посмотрел на Геру, хотел что-то сказать, но передумал.
— Что? — спросила она.
Он покачал головой.
— Ничего. Просто хорошо, что ты на ногах.
Гера прошла мимо него в коридор.
— Не радуйся раньше времени.
Яша кивнул и пошёл рядом.
— Вот теперь узнаю своего командира.
По лестнице снизу уже поднимался шум. Глухой, плотный, многоголосый. Площадь говорила сразу сотнями голосов, и в этом гуле отчётливо слышалась тревоги. Держатели уже почувствовали, что что-то происходит, их тоже достало стоять в стороне, пока кто-то решает их судьбу за закрытыми дверями.
Гера спустилась по лестнице медленно, но сама. Аркадий шёл рядом, почти плечом к плечу, Яша держался на два шага ниже и всё время оглядывался, проверяя коридор за ними. У нижней площадки стояли двое гвардейцев. Один увидел Геру, выпрямился и сразу отвёл взгляд, заметив мокрые волосы, чужую рубашку под накинутым плащом и тонкий след на шее. Второй попытался что-то сказать, но передумал и только распахнул дверь в боковой зал. Оттуда тянуло холодом с улицы и шумом площади. Голоса снаружи сливались в тяжёлый гул, который катился под окнами и отдавался в стенах. Дворец уже не мог сделать вид, что всё происходит где-то далеко.
Николай ждал у входа в главный вестибюль. Он стоял без плаща, в тёмном мундире, с плохо застёгнутым воротом и лицом, на котором усталость успела лечь резче любых знаков власти. Рядом с ним держался Арсений, уже собранный, злой и непривычно тихий. Чуть дальше стояли несколько офицеров дворцовой охраны. Они смотрели на Николая так, как смотрят на человека, которому теперь надо подчиняться, хотя ещё час назад никто не успел к этому привыкнуть. Когда Гера подошла ближе, Николай быстро оглядел её, задержался взглядом на мокрых волосах и рубашке под плащом, но ничего не сказал об этом. Спросил только:
— Сможешь выйти?
Гера посмотрела на двери, за которыми шумела площадь.
— Если они пришли за мной, придётся.
Николай кивнул. На секунду он выглядел так, словно хотел сказать что-то человеческое, простое, лишнее для этого места. Потом снова собрался.
— Там несколько сотен Держателей. Часть требует впустить их во дворец. Часть обвиняет охрану. Несколько командиров уже сцепились между собой. Если мы не выйдем сейчас, они полезут через ворота.
— Значит, выйдем, — сказала Гера.
Аркадий повернулся к ней.
— Я рядом.
В ответ она лишь кивнула. Николай первым пошёл к дверям. Гвардейцы у входа переглянулись, потом разом отступили. Один из них потянул тяжёлую створку на себя, и шум площади сразу вошёл внутрь. Он оказался живым, резким, неровным. В нём были голоса, металлический звон, лошадиное фырканье, чьи-то споры, короткие команды и общее напряжение людей, которых долго держали в темноте, а потом попросили вести себя спокойно. Гера почувствовала холодный воздух на влажных волосах и плотнее запахнула плащ. Николай заметил это движение и на миг замедлил шаг, давая ей возможность выйти рядом с ним, а не следом.