Профессор ударил по кубу изнутри с такой силой, что одна из граней сразу пошла трещиной. Чёрный свет хлестнул наружу резким сломанным всплеском, ударил по воздуху, по камню, по лицам. Алексей пошатнулся, и Гера увидела, как его плечо тоже начинает терять форму, как с него срывается ещё одна тихая белая пыль. Но он всё равно поднял оставшуюся руку и стянул расползающийся край обратно, вдавил его в контур и не дал кубу рассыпаться раньше времени.
Не должна была пытаться выдернуть Алексея из контура, искать для него спасение там, где его уже не осталось. Её задача была другой. Принять на себя узел. Сомкнуть последний шов, пока Профессор оставался внутри. Тогда разлом лишится опоры. Тогда новая волна оборвётся. Тогда всё закончится.
Она потянулась к узлу. Под руками не было камня. Только сила. Грязная, больная, грубо сшитая, пропитанная чужой волей и страхом. Она вошла в Геру через грудь, через порез на шее, через следы на запястьях, через всё, что уже пытались обратить против неё. Но Гера не стала ломать этот поток. Не стала давить его своей силой. Она выравнивала его, стягивала края, искала тот последний шов, который Алексей всё ещё держал для неё, пока сам медленно рассыпался на свет и пепел.
Профессор понял всё раньше, чем она успела закончить. Внутри куба он ударил обеими руками в стенку с такой яростью, что на миг его лицо проступило в чёрной грани, перекошенное злостью и страхом.
— Нет!
Гера слышала этот крик глухо, из глубины, точно сам голос уже уходил туда, откуда не возвращаются.
Алексей закрыл глаза.
Заканчивай.
Она сомкнула последний узел.
В этот миг всё стало ясным. Куб уплотнился, потемнел, сделался цельным и непроницаемым. Профессор оказался отрезан от зала, от разлома, от мира. Лишённый опоры разлом дёрнулся, потянулся к нему всей своей раной, и чёрная оболочка с Профессором внутри стала частью этой раны, её последним живым якорем. Потом куб сорвался с места, и разлом втянул его в себя, сразу начиная схлопываться.Профессор не умер здесь, на камне, от удара или ножа. Его унесло туда, откуда он всё это выпустил. Назад вернуть его было уже нельзя.
Алексей рассыпался без крика.Сначала исчезли плечи, потом грудь, потом лицо. На последнюю секунду остались только глаза. Он смотрел на Геру спокойно, почти с облегчением.
Спасибо.
Потом его не стало.На том месте, где он стоял, поднялась тонкая светлая пыль.
— Лёша…
Гера протянула руку, но пальцы прошли сквозь пустоту.Разлом схлопнулся окончательно. Воздух, свет, крики тварей, дрожь зала, всё вдруг сжалось в одну точку, и в следующее мгновение удар пошёл снизу вверх. Камень раскололся. Галерея пошла трещинами. Свет погас, потом вспыхнул белым. Аркадий успел схватить Геру за талию и закрыть собой. Яша ударился о стену, но всё же выбросил серебряную нить и обмотал её вокруг колонны. Несколько тварей унесло в остаток разлома сразу. Остальные завыли и начали рассыпаться тёмной пылью. То, что держало их здесь, ушло вместе с Профессором.
Зал рушился уже по-настоящему. Сначала осыпался край галереи. Камень сорвался вниз тяжёлыми кусками, ударил о площадку и разлетелся серой крошкой. Затем по своду пошла широкая трещина, сухо, зло, с тем хрустом, от которого тело сжимается раньше мысли, и следом со стен посыпалась пыль. Воздух сразу стал густым, вязким, во рту появился вкус извести и крови, а дышать сделалось трудно, точно сам дворец, раненный и опустевший, в последний раз пытался удержать внутри то, что уже не принадлежало этому миру.
— Вверх! — крикнул Аркадий.
Гера не сразу поняла, что он говорит ей. В груди стояла пустота, туда ещё секунду назад входили чужая боль, чужая сила и чужое прощание. Она смотрела на то место, где исчез Алексей, и пальцы сами тянулись к тонкой светлой пыли, которая уже оседала на камень. Аркадий схватил её за плечи и развернул к лестнице.
— Гера, смотри на меня.
Она подняла глаза. Он был весь в крови и тёмной слизи, с разорванным плечом, ссадиной на щеке и сбитым дыханием, но стоял перед ней живой, упрямый, настоящий, и один его голос вернул ей хотя бы часть реальности.
— Идём. Сейчас.
У стены поднялся Яша, тут же покачнулся и едва не рухнул обратно. Серебряные нити на его пальцах вспыхнули слабее обычного, но всё же потянулись к колонне, к трещине в полу, к ним. Он обмотал одну нить вокруг запястья Геры и болезненно поморщился.
— Только не спорьте, ваше благородие.
Аркадий повёл её к лестнице. Гера шла, почти не чувствуя ног. За спиной грохотал камень, ломались старые балки, осыпалась кладка, и где-то в глубине ещё тянулся протяжный вой разлома, уже мёртвого, уходящего всё дальше от этого мира. Несколько тварей, не успевших рассыпаться, вылетели к ним из пыли. Аркадий встретил первую палашом, вторую ударил плечом в стену, а Яша бросил серебро по полу и разрезал последнюю у самых лап. Существо дёрнулось, повалилось набок и тут же осыпалось тёмным пеплом прямо у них под ногами.