Яша в ответ только кивнул. Переходя дорогу, они направились в управление.
Глава 6
Зал собраний Держателей находился в старом крыле Управления — там, где стены были толще, а окна поднимались выше человеческого роста. Камень здесь держал прохладу даже летом, а звук шагов отзывался глухо. Когда-то в этом зале принимали присягу чиновники и военные, читали указы и решали судьбы земель. Теперь сюда приходили те, кто держал страну на тонкой, почти невидимой грани.
Гера вошла одной из последних. Это было негласное правило, усвоенное ещё в Академии: командиры не спешат и не опаздывают. Достаточно войти вовремя, чтобы видеть всех, и чтобы тебя видели. Она прошла по проходу спокойно, не ускоряя шага, и ткань формы мягко отозвалась движению.
На ней была тёмно-синяя форма из плотного бархата, почти чёрного в тени, сдержанная и строгая. На плечах — золотая вышивка, не броская, но узнаваемая: знак командира удержания, тонкие переплетённые линии, напоминающие узоры узлов. Свет из высоких окон скользнул по нитям, на мгновение выделив её среди остальных.
Зал был уже почти полон. Люди сидели группами, старались держаться по отрядам либо по сфере деятельности. Держатели узлов в более светлой форме с серебряными знаками связи. Полевые командиры — в тёмных, практичных мундирах, с нашивками частей и потертыми краями манжет. Аналитики держались особняком, в строгих кителях без лишних отличий. Медики — в серо-зелёной форме, почти незаметной, будто они и не стремились быть увиденными.
Те, кто выходил к разломам, и те, кто потом собирал обрывки в отчёты. У каждого подразделения — свой цвет, свои знаки, свой способ держаться. По одному взгляду можно было понять, кто привык идти вперёд, а кто — оставаться за спиной событий.
Гера прошла вперёд, не оглядываясь, но чувствовала взгляды. Кого-то она знала со временем академии, с кем-то доводилось совместно работать. Точно можно сказать, в этом зале её знали все.
Её отряд сидел слева, ближе к проходу.
Первым она увидела Илью Савельева, старшего связиста. Худой, с вечно уставшими глазами и формой на полтона светлее её собственной, он держал руки сцепленными, будто всё ещё удерживал невидимую линию связи. На его рукаве — знак соединения, аккуратно заштопанный у края. Рядом сидела Мария Рождественская, медик. Спокойная, собранная, в серо-зелёной форме без украшений. Большие зеленые глаза внимательно наблюдали за обстановкой. Она обладала живым умом, быстро ориентировалась в сложных полевых ситуациях, но, как и Яша, в любую свободную минуту старалась ухватиться за обыденные радости жизни: встречи с подружками за чаем и разговорами о девичьих мечтах, и о парнях. Гера про себя радовалась, что она попала к ним в отряд.
Чуть дальше — двое полевых. Климов и Берг. Оба в тёмной форме с грубоватыми нашивками частей, без показной выправки, но с той уверенностью, которая приходит только после настоящих выездов. Молчаливые, надёжные, из тех, кто не задаёт вопросов, пока не станет по-настоящему опасно.
Они заметили Геру сразу. Никто не поднялся, не махнул рукой — только короткие кивки, почти незаметные. Этого было достаточно.
Гера села рядом, и напряжение внутри неё чуть выровнялось. В зале стало тише.
Митрий Славинский вышел к трибуне, он сразу заполонил все пространство. Тёмный костюм, строгий, без знаков принадлежности к какому-либо подразделению, делал его почти нейтральной фигурой на фоне цветного зала. Он окинул собравшихся взглядом, задержался на нескольких лицах — не проверяя, а словно пересчитывая тех, кто ещё здесь.
— Начнём, — сказал он.
Гул стих окончательно.
— За последние сутки зафиксировано три инцидента, — продолжил Славинский. — Два — локальные, купированы на ранней стадии. Третий — приграничный.
По залу прошёл лёгкий настороженный шорох. Приграничные инциденты редко бывали «просто» инцидентами.
— Доклад по третьему инциденту представит командир Милонский, — сказал он.
Гера почувствовала, как кто-то в её отряде чуть напрягся. Она не обернулась.
Алексей вышел вперёд уверенно и спокойно. Его форма отличалась от остальных: полевой мундир тёмного оттенка, без бархата, с чёткими, жёсткими линиями кроя. Нашивки — минимальные, но говорящие сами за себя. Движения были точными, он привык выступать на большую аудиторию. Гера про себя подумала, что это единственный его талант, который её завораживает. В остальном она относилась к Алексею сдержано с уважением.
— Разлом был нестабильным, — начал он. — Тип — спонтанный, с быстрым расширением. Лагерь эвакуирован.
Несколько голов поднялись.
— Потерь нет, — добавил он. — Узел закрыт.