— Чай хороший.
— Конечно хороший. Я сам заваривал. И в этот раз без твоей мяты.
— Чем тебе мята так не угодила?
— Она меня успокаивает, что сразу спать хочется.
— Сейчас Лора с Володей приедут, как раз Сашку привезут. Тут уж не до сна будет.
У калитки звонко скрипнула щеколда. По саду донеслись голоса. Лора что-то быстро объясняла, Володя отвечал ей спокойно, и по одному этому можно было понять. Аркадий поднялся первым. Он пошёл по дорожке навстречу, пока Гера осталась сидеть, наслаждаясь как солнце ложится на его седые волосы. Володя вошёл на участок с корзиной в одной руке и какими-то свёртками в другой. Лора шла следом, поправляя на ходу выбившуюся прядь. Но впереди них обоих неслась маленькая вихрастая буря.
Сашка влетел во двор так быстро со своейственным для его юнового возраста. Улыбчивый голубоглазый мальчишка с соломенными волосами. Он едва не споткнулся о камень, чудом удержался, метнулся в объятья.
— Деда!
Аркадий только успел раскрыть руки, как Сашка уже врезался ему в ноги, обнял изо всех сил и повис на нём.
— Тихо, тихо, — засмеялся Аркадий, придерживая его за плечи. — Какой ты уже большой стал.
— А мы привезли пирог. И удочки, мы же на рыбалку пойдем?
— Пойдем, раз так хочешь.
Лора как раз подошла ближе и поцеловала отца в щеку.
— Привет, папа. Задержались немного. Электричка запоздала
— Здравствуй, дочь. Ничего страшного. Самовар готов, баньку скоро затопим.
Володя подошел следом. По ним видно, что они устали с дороги.
— Банька это будет чудесно.
Аркадий протянул ему руку.
— Здравствуй, Володя. Может после баньки опробуешь одну из моих настоик?
Лора закатила глаза. Володя только улыбнулся в ответ и заговорчески подмигнул. Сашка, между тем, со всех ног бежал к веранде.
— Ба!
Он взлетел по ступенькам, едва не уронив по дороге ветку сирени, которую всё это время держал в руке, и ткнулся Гере в колени. Она обняла его, прижала к себе и поцеловала в макушку. Пах он солнцем, травой, пылью с дороги и речной водой, хотя до речки ещё даже не дошёл.
— Мой золотой, как ты подрос, скоро деда догонешь, — проговорила Гера, поглаживая по спине внука.
— Я знаю. Мама тоже самое сказала.
— Саша, садись за стол, — сказала Лора и поцеловала мать в щёку. — Мам, ты себя хорошо сегодня чувствуешь?
Гера в ответ лишь кивнула по привычки, она так делала каждый раз, когда не хотела беспокоить родных. Аркадий выразительно проследил, на это он не стал заострять внимание. Зачем портить чудесный день и вспоминать о ноющих старых ранах.
Володя поставил корзину у стола.
— Мы привезли пирог, клубнику и банки. Лора сама старалась, все делала по новому рецепту. Будем пробовать.
Сашка уже устроился рядом с Герой на лавке, потом передумал, вскочил, снова слез, взял сирень, положил её на стол, потом снова передвинул ближе к Гере. Он разделил ветки и вручил каждому, проходя от одного к другому, пока взрослые суетили, разговаривали о чем-то будничным, спокойном. Делились новостями о старых знакомых.
Гера не удержалась от улыбки. Сашка наполнял их жизни шумом и светом, что рядом с ним даже старый дом казался моложе. Он успел спросить, можно ли потом пойти к реке, вспомнил, что хотел показать деду палку, похожую на саблю, тут же решил, что палка подождёт, потому что сначала надо рассказать бабушке про огромного жука у калитки, потом увидел пирог и уже почти полез проверять, с чем он, но Лора вовремя поймала его за ворот.
Гера снова рассмеялась. Самовар рядом тихо фыркнул, точно тоже знал, что всё идёт как надо. Несколько минут они говорили почти о пустяках и наблюдали, как Сашка на полу у стола разбирал сирень на маленькие веточки, бормоча себе под нос что-то очень важное. Гера сначала даже не поняла, что увидела. Между его пальцами на миг мелькнула тонкая светящаяся нить. Совсем маленькая. Серебряная. Она вспыхнула на солнце, протянулась между большим и указательным пальцем и тут же исчезла. Сашка настороженно замер.
— Ба?
Гера медленно сняла очки. Аркадий остановился у стола так резко, что стакан звякнул о блюдце. Лора прижала ладонь к губам. Володя выпрямился, ещё не понимая до конца, что произошло, но уже чувствуя, как изменилась сама тишина на веранде. Несколько секунд было слышно только шипение самовара и далёкий плеск реки. Гера протянула руку и взяла Сашкину ладонь в свою.
— Ничего, мой хороший, — сказала она тихо. — Сейчас посмотрим.
Сашка нахмурился.
— Это плохо?
Гера подняла глаза на Аркадия. Он стоял совсем близко, седой, постаревший, всё такой же готовый закрыть собой всех, кто ему дорог. Потом она снова посмотрела на внука и улыбнулась.
— Нет. Это значит, что ты у нас особенный и одареный.
Ветер тронул сирень на столе. Самовар мягко зашипел. И между Сашкиными пальцами ещё раз, совсем коротко, вспыхнула маленькая светящаяся нить.