Она оглядела их по очереди.
— Никто никуда не лезет без моего приказа. Никаких самостоятельных подвигов. Мы наблюдаем. Слушаем. Запоминаем.
— А если они начнут убирать свидетелей? — спросил Берг.
Гера на мгновение задержала взгляд на нём.
— Тогда, — сказала она тихо, — мы будем следующими, кто задаст вопрос вслух.
В кабинете снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой — собранной, натянутой, готовой рваться. Где-то в глубине здания глухо хлопнула дверь. И всем показалось, что город на мгновение затаил дыхание.
Глава 7
Они вышли из Управления почти сразу, не задерживаясь у дверей. Май стоял тёплый, светлый, уверенный в себе. Петербург в такие дни выглядел почти идеальным. Камень прогрелся, воздух был прозрачным, с каналов тянуло свежестью и водой. Ветер гулял между фасадами легко, будто город решил дать передышку.
Яша остановился первым.
— Ну что, командир, — сказал он, прищурившись от солнца. — Куда теперь?
Гера застегнула перчатки, не глядя на него.
— К тому, — ответила она спокойно, — кто знает цену любой информации.
Яша усмехнулся понимающе.
— Значит, не скажешь.
— Нет, — сказала Гера. — Лучше не надо.
Он кивнул. Они давно научились чувствовать такие границы.
— Тогда я не мешаю, — сказал Яша. — Если что — я рядом.
— Я знаю, — ответила она.
Они разошлись без лишних слов. Гера пошла одна.
Набережная раскрывалась шире, и город сразу менял ритм. Вода в канале шла тёмная, живая, с отражениями неба и редких облаков. Воздух был свежий, чуть прохладный, с запахом листвы и камня. Весна здесь всегда была обманчивой — красивой, но не расслабляющей.
Она шла быстро, почти не оглядываясь. Люди попадались навстречу: прохожие, извозчики, офицеры без спешки. Обычный день. Именно такие дни и любили чужие решения. У моста Гера ускорилась. Перебежала через проезжую часть легко, точно, не сбавляя темпа. Ветер на середине ударил сильнее, с реки, и на мгновение стало холодно. Вода под мостом шумела глухо, будто о чём-то спорила сама с собой.
С другой стороны набережной город стал тише. Здесь не было парадных фасадов и шумных лавок. Дома стояли плотнее, старше и строже. Район, где не любили суету и не задавали лишних вопросов. Гера знала это место. Он выбрал его не случайно.
Свернув с дороги, она прошла к кованым воротам, и в этот миг служанка у калитки заметно занервничала. Слишком быстро опустила глаза, слишком поспешно вытерла ладони о фартук. Так ведут себя, когда хозяин дома не ждёт гостей и не любит сюрпризов.
Гера на секунду задержалась, разглядывая узор железа. Ей и не нужно было подтверждение — она и так знала: визит не входил в планы хозяина. Значит, придётся либо уйти ни с чем, либо настоять.
Она усмехнулась про себя. Записаться на определённое время… смешно. Сейчас время было единственным, что действительно стоило дорого.
Дом был неприметный, но основательный. Камень тёмный, без трещин. Такие здания не стараются понравиться. Без лишней и показной роскоши, ухоженные аллеи примыкали к самой усадьбы.
Гера поднялась по ступеням и позвонила. Дверь открыл не хозяин.
На пороге стоял лакей — высокий, строгий, широкоплечий. Слишком собранный для обычной прислуги. Взгляд внимательный, быстрый, оценивающий.
— Командир Кришинская, — сказала Гера.
Лакей молча кивнул и отступил в сторону, открывая ей путь.
В доме было тихо. Не мёртвая тишина, а та особенная, выученная годами — когда звук не запрещён, но заранее знает своё место. Коридор уходил вглубь, устланный мягкими коврами, и шаги Геры растворялись в них без следа, словно дом не хотел запоминать лишнего.
Лакей скользнул за высокую дубовую дверь и исчез так же бесшумно, как появился. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем он вернулся.
— Пётр Иванович примет вас, — произнёс он ровно. Затем чуть помедлил и добавил: — Он удивлён… но сказал, что знал: рано или поздно вы к нему придёте.
Дверь кабинета открылась. Пётр Морозов стоял у окна. Крупный мужчина лет пятидесяти, уверенный, с обаятельной улыбкой. Он напоминал Гере экзотический цветок, который привлекал своим видом насекомых, а затем съедал.
Морозов был человеком зажиточным, столичным известным купецом. В его владении входили бакалейные лавки, склады и даже одна цирюльня на углу Невского проспекта. Всё на виду, всё чисто. Но в его тени была и другая торговля. Перекупленная информация, аккуратно сложенная, никогда не проданная целиком.
Он обернулся.
— Гера, — сказал он спокойно. — Ну вот. Значит, время всё-таки пришло. Я знал, что ты ко мне придёшь. Просто не знал, когда случится этот счастливый день.