Она хмыкнула и поставила кружку, накрыв его руку своей ладонью, будто случайно.
— А я просто служанка, — сказала она вслух, достаточно громко, чтобы услышали соседние столы. — Которая устала бегать и хочет присесть.
Она скользнула рядом, почти на колени, и Яша тут же обнял её за талию. Не резко, не жадно — аккуратно, привычно, как это делают любовники, которым давно не нужно ничего доказывать. Его пальцы задержались чуть дольше, будто пробуя на вкус свою роль.
— Ты опять меня игнорируешь, — сказала она с напускной обидой. — Я тебя весь вечер ищу.
— Я был занят мыслями о тебе, — ответил Яша и наклонился ближе. — И о том, как ты красиво рассказываешь.
Со стороны это выглядело как заигрывание. Пьяная пара под лестницей, ничего интересного. Он чувствовал, как её плечо прижимается к его груди, как она дышит ровно, без спешки. Она тоже играла хорошо.
— Полгода назад, — сказала она почти ему в шею, — была похожая история.
Яша чуть сильнее притянул её к себе, будто хотел поцеловать.
— Где именно? — спросил он тихо.
— Там же, — ответила она. — Северная граница. Все закрыли быстро. Без шума и пыли.
— Милонский? — выдохнул Яша.
Она кивнула едва заметно, пряча жест в движении головы.
— Фигурировал, — сказала она. — Но тогда всё было тише. Без лишних глаз.
Яша усмехнулся, уже вслух.
— Значит, он тебе не понравился.
— Мне не понравилось, — сказала она с притворной ревностью, — что тогда никто не суетился.
— А полиция?
Она отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть ему в глаза, будто проверяла, стоит ли продолжать фарс.
— Полицмейстеров не было, — сказала она. — Ни одного. Всё решили между собой.
Яша провёл большим пальцем по её боку, словно рассеянно.
— А сейчас, — сказал он, — слишком много людей в одном месте.
— Вот именно, — ответила она. — И это пугает.
Она легко поднялась, как будто разговор закончился сам собой, и улыбнулась так, что любой принял бы это за обычную сцену.
— Ты мне должен, — сказала она громко. — И не только за пиво.
— Я всегда должен красивым женщинам, — ответил Яша.
Она ушла, растворившись в толпе, поднос снова стал частью её тела. Яша остался сидеть ещё несколько секунд, допил пиво и поднялся. Он шёл к выходу неспешно, насвистывая, будто вечер удался. Уже у двери он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Он не обернулся. Он медленно провел рукой, создавая легкий узор контура. Совсем не заметный. Магия откликнулась, указывая направление: у дальнего стола, в самой тени, кто-то сидел слишком неподвижно для пьяного кабака. Лицо терялось в полумраке, но глаза были видны отчётливо. Столь холодные и внимательные. Нить между пальцами Яши окрасилась в красный: «Опасность». Он вышел на улицу, и дверь захлопнулась за спиной, отрезая шум и смех. Холодный весенний ветер резко подул в лицо. Яша специально не стал ускорять шаг, чтобы не выдавать себя. Но теперь он точно знал: игра стала заметной.
Глава 8
В кабинете стояла та особенная тишина, которая возникает не от отсутствия звуков, а от их сдержанности. Бумаги на столе не шуршали, чернила в чернильнице не дрожали, даже часы на стене будто отставали на долю секунды, боясь нарушить равновесие.
За окном весна уверена набирала силу. Солнечный свет скользил по карнизам, по веткам ещё не до конца распустившихся деревьев, по влажной мостовой. Город жил, дышал, не подозревая, что где-то в нескольких шагах от обычной жизни уже начинают трескаться внутренние опоры.
Мария вертела нервно папку в руках. Она собиралась с мыслями.
— Это неофициально, — произнесла она, прежде чем кто-либо успел задать вопрос. — В отчёты не ушло. И, скорее всего, и не уйдёт.
Гера слегка наклонила голову. Этот жест был знаком всем в отряде: не перебивать, продолжать.
— При осмотре погибшего Держателя второго сектора, — продолжила Мария, — обнаружили нарушение связи с узлом. Не разрыв и не перегруз.
Она замолчала, словно прислушиваясь к собственным словам.
— Связь была… отрезана.
Слово повисло в воздухе. Оно не требовало пояснений, но каждое сознание в комнате попыталось примерить его на себя.
— Значит подтвердилось. Каким именно способом? — спросила Гера.
Голос её звучал ровно, но внутри уже начинало смещаться что-то тонкое, почти неуловимое, как натянутая леска под кожей.
— Чисто, — ответила Мария. — Я бы сказала слишком. Без остаточного дрожания, без сопротивления ткани. Узел продолжал функционировать, как будто связь никогда и не существовала.
— Так не бывает, — глухо сказал Климов.
— Я знаю, — отозвалась Мария. — Как только я узнала, сразу пришла.