Гера собиралась задать следующий вопрос, но ощущение, зародившееся глубоко внутри, опередило её.
Сначала это был холод.
Не внешний — внутренний, медленный, расползающийся. Будто что-то, связанное с ней изнутри, вдруг перестало быть её частью. Гера вдохнула, стараясь удержать дыхание ровным, но холод усилился, сменившись ощущением натяжения. Как если бы невидимую нить, проходящую через грудь и позвоночник, начали тянуть в сторону.
— Гера… — голос Марии прозвучал будто издалека.
Боль пришла не сразу. Она накатила волной, резкой и безжалостной. Не точечной — сразу по всему телу. На смену холода пришел жар. Сначала обожгло грудь, затем боль рассыпалась по плечам, вниз по рукам, ударила в поясницу, в бёдра, в колени. Пальцы онемели, словно их погрузили в ледяную воду, и перестали слушаться.
Пол под ногами исчез. Гера попыталась сделать шаг, но тело не ответило. Пространство вокруг вытянулось, исказилось, и, если бы не сильные руки Берга, подхватившие её сзади, она бы рухнула на каменный пол.
— Держим, — коротко сказал Илья.
Это было не приказом, а четкой инструкцией к действию.
Мир начал проваливаться.
Пустота стала обволакивать Геру. Связь, которая всегда была с ней, которая давала ощущение направления, устойчивости, вдруг натянулась до предела и начала скользить, уходить куда-то в сторону. Именно туда, откуда Мария только что описывала отрезанную линию.
— Не отпускай, — услышала она, словно через толщу воды.
Мария уже была рядом. Её руки двигались быстро, но без суеты. Она опустилась на колени, ладони легли на грудь Геры, чуть выше ключиц. Зеленоватый свет вспыхнул не сразу — сначала тонкий, почти прозрачный, как тень листвы на солнце.
— Илья, — сказала она. — Мне нужна опора.
В ответ он только кивнул и уже вытягивал линию, аккуратно, слой за слоем, формируя дополнительную связь. Она не была грубой, не вторгалась — она обволакивала, искала точки входа, цеплялась за живую ткань узла. Со стороны казалось, как нитками старались заделать порванную ткань.
Боль усилилась.
Зелёные нити, созданные Марией, начали проникать внутрь. Они не рвали тело, не резали — наоборот, вплетались, как корни в почву. Гера чувствовала их движение, ощущала, как они касаются нервов, как осторожно проходят между слоями боли, пытаясь найти устойчивое место.
Но с первого раза не получилось.
Связь дрогнула, и боль вспыхнула снова, ярче, злее. Гера сдавленно вскрикнула, больше от неожиданности. Тело выгнуло, пальцы судорожно сжались.
— Держу, — сказал Берг, и в его голосе впервые прозвучало напряжение.
— Ещё раз, — выдохнула Мария.
Зелёные нити рассыпались и собрались снова. Теперь они шли иначе, осторожнее, не напрямую, а обходя очаги боли. Гера чувствовала, как магия медиков работает не как сила, а как труд. как подбор ключа к замку, который всё время меняется.
И тогда, между вспышками боли, пришло видение. Оно не оформилось в образ целиком. Лишь фрагмент. Чужая рука в тёмной перчатке. Точные и уверенные пальцы. Движение плавные, как у хирурга, знающе, как нужно действовать, чтобы всё изменилось.
Гера вдохнула резко и пришла в себя. Комната вернулась расплывчатыми пятнами. Руки, лица, свет из окна, очертания приходили постепенно. Зелёные нити теперь держались, мягко пульсируя, создавая вокруг её собственной связи дополнительный слой.
— Всё, — выдохнула Мария тихо. — Сейчас стабильно.
Гера сидела, опираясь на край стола, дыхание было рваным. Но сознание никак не хотело становится ясным. Боль не исчезла полностью, лишь отступила на время, оставив после себя холодный и тяжелый след.
— Это не узел, — наконец произнесла Гера.
Все подняли головы.
— Это человек, — продолжила она. — И он знает структуру лучше, чем мы думали.
Она подняла взгляд на каждого из команды.
— Нам нужен тот, кого они спрятали в тюрьме.
Тишина была плотной, почти осязаемой.
— Ты уверена? — спросила Мария.
— Да, — ответила Гера. — Это не догадка. Он либо видел это изнутри, либо был частью процесса.
— В тюрьму так просто не попасть, — заметил Климов.
— И не надо просто, — отозвался Илья. — У меня там есть один стражник. Он мне должен. И он умеет не задавать вопросов.
Гера кивнула.
— Тогда у нас мало времени, — сказала она. — Пока они не решили закончить начатое.
За окном весна продолжала расцветать. Но теперь все в комнате знали: под этим светом уже начала разрастаться тень.