Платон посмотрел на него внимательно.
— Тогда это будут те люди, которых стоит бояться.
Он повернулся к Гере.
— Но ты, — сказал он тише, — заходишь туда, куда не следует. Даже для тебя.
Гера выдержала его взгляд.
— Я знаю.
— Нет, — ответил он. — Ты чувствуешь. А это хуже.
Между ними повисло напряжение — не конфликт, а старая, хорошо знакомая обоим граница.
— Я не остановлю тебя, — сказал Платон наконец. — Но, если ты не будешь осторожна, этот дом может стать последним местом, где тебе рады.
Гера кивнула. Она знала цену этим словам. Когда он вышел, в комнате стало тише. Яша первым нарушил молчание.
— Ну что ж, — сказал он, натянуто улыбаясь. — Признаюсь, ожидал казармы, а не… этого.
Аркадий усмехнулся.
— Я ожидал камеры, — сказал он. — Так что мы оба ошиблись.
Он посмотрел на Геру.
— Я всё ещё вам не доверяю, — сказал он прямо.
— Я и не прошу, — ответила она. — Пока достаточно, что вы здесь.
Он задержал на ней взгляд, и собирался что-то сказать, но не стал. И впервые с момента освобождения позволил себе выдохнуть.
Гера провела Аркадия по коридору, где шаги тонули в коврах. Дом жил своей ночной жизнью. За дверями слышались приглушённые звуки: где-то двигались слуги, где-то тихо закрывалось окно. Всё было выверено до привычки.
— Здесь будет удобно, — сказала она, останавливаясь у двери, — Если что-то понадобится, моя комната дальше по коридору.
Комната была светлой, простой, без излишеств. Кровать, стол, высокий умывальник у окна. Чистое бельё уже лежало аккуратно сложенным стопкой, словно ждали именно этого гостя. Аркадий задержался на пороге.
— Вы точно знали, что кого-то сюда приведете, — сказал он не столько вопросом, сколько констатацией.
— Я хотела быть готовой ко всем вариантам, — ответила Гера. — Но я знала, что если придёте — уйдёте не сразу.
Он хмыкнул, но вошёл. Тихон появился почти сразу, как будто вырос из воздуха. Высокий, сухощавый, с тем выражением лица, в котором вечное недовольство миром соседствовало с безупречной исполнительностью. В руках ведро с горячей водой.
— Воды принёс, — буркнул он, ставя кувшин. — И предупреждаю сразу, барышня, дом не постоялый двор.
— Тихон, — спокойно сказала Гера, — он мой гость.
— Вот именно, — не уступил он. — А гости у нас последнее время… — он запнулся, бросил взгляд на Аркадия и договорил уже тише: — редкие.
Аркадий усмехнулся.
— Я постараюсь не задерживаться, — сказал он.
— Постарайтесь лучше не шуметь, — ответил Тихон и вышел, не попрощавшись.
Гера повернулась к Аркадию.
— Ванна там, — она указала на дверь в глубине комнаты. — Баню сегодня топить не будут. Сегодня во вторник.
Она чуть помедлила и добавила, уже тише:
— До субботы ждать будем.
Аркадий поднял брови.
— Строгий у вас распорядок.
— Он нас ещё держит, — ответила она. — Иногда это полезно.
Он кивнул и направился к двери. Уже взявшись за ручку, остановился.
— А если я сбегу? — спросил он через плечо.
Гера посмотрела на него спокойно.
— Тогда вы будете чистым и голодным, — сказала она. — И далеко не уйдёте.
Он усмехнулся и скрылся за дверью. Гера вышла в коридор и на секунду прислонилась к стене. Собравшись с мыслями и успокоившись от нарастающей тревоги, выпрямилась и пошла в столовую. Там уже накрывали на стол, постелили чистую белую скатерть. Горячий хлеб, простая еда, запах которой сразу заполнил собой все пространство.
Когда Аркадий появился, уже чистый, с влажными волосами и всё ещё настороженным взглядом, Гера кивнула на стол.
— Садитесь, — сказала она. — Есть нужно всем.
Он посмотрел на неё внимательно, будто пытаясь понять, где здесь подвох. Но манящий запах еды, и пустой желудок перекрыли все сомнения.
Глава 10
Когда Аркадий появился на пороге столовой, Гера неожиданно для себя сбилась с мысли.
Он шёл медленно, всё ещё немного настороженно, словно дом мог передумать и вытолкнуть его обратно. Волосы после ванны были влажными, темнее обычного, рубашка — чужая, но сидела так, будто всегда была его. Широкие плечи, уверенная посадка, слишком много пространства он занимал собой, даже не стараясь.
«Большой. Лохматый. Как медведь», — мелькнуло у неё в голове.
Она тут же одёрнула себя, но было поздно. Взгляд сам скользнул по его рукам — крепким, с явной силой под тканью рубашки. Это была не показная мощь и не выученная поза, а телесная уверенность человека, привыкшего принимать удары и жить с их последствиями.
От этой внезапной, совершенно неуместной оценки ей стало неловко. Гера опустила глаза, взяла чашку и сделала глоток чая. Тёплый, терпкий вкус немного привёл её в чувство. Обычно она смотрела на мужчин иначе. В отряде были товарищи, плечо рядом, общая опасность и общий ритм. Там не возникало подобных мыслей — им просто не находилось места. Здесь всё было по-другому. И она это ощущала слишком ясно.