Аркадий сел напротив, отодвинув стул без лишнего звука. Ел молча, не торопясь, будто проверял — реальна ли эта еда или перед ним очередная иллюзия. Гера следила за ним краем глаза и злилась на себя за эту внимательность: за то, как он держит ложку, как хмурится перед тем, как отломить хлеб, как смотрит не на стол, а словно сквозь него.
Она снова сделала глоток — дольше, чем требовалось.
«Соберись», — сказала она себе. — «Ты не на балу».
— Вы так и не ответили, — сказала она наконец, подняв взгляд.
Аркадий на мгновение замер.
— На что именно? — отозвался он спокойно.
— Кто вы, — произнесла Гера без нажима, без допроса. — И почему оказались там, где вам явно не место.
Он посмотрел на неё внимательно. Не оценивая, не примеряя силу или статус — словно решал, можно ли позволить себе сказать правду хотя бы наполовину.
Гера выдержала этот взгляд.
И впервые за вечер поняла: этот разговор изменит куда больше, чем их дальнейшие шаги.
Аркадий не ответил сразу. Он отложил ложку, неторопливо вытер пальцы салфеткой, будто покупая себе несколько лишних секунд. В столовой стояла тишина. Где-то в глубине дома поскрипывали балки, за окнами шуршал сад — и эта почти домашняя, спокойная жизнь странно не сочеталась с мыслью о том, что ещё совсем недавно он сидел за каменной стеной.
— Я не Держатель, — начал Аркадий. — Никогда им не был. Долго служил на границе. Был один из первых, кто сталкивался с этими чужеродными существами из разломов. Держатели часто не успевали прибыть быстро, нам приходилось по несколько дней отбивать атаки. Я столько людей потерял, чтобы столица спала спокойно, — он замолчал.
— Согласна, не успевали, — тихо сказала Гера.
Он посмотрел на неё резко, но без злости. Скорее с удивлением.
— Значит, вы всё-таки понимаете, — сказал он. — Тогда тем более странно, что я вам нужен.
Гера поставила чашку на блюдце. Руки у неё были спокойные, но внутри всё стягивалось тонкой, неприятной нитью.
— Мне нужен не вы как человек, — сказала она честно. — Мне нужно то, что вы видели. И то, что сделали с вами после.
Аркадий усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Меня не допрашивали, — сказал он. — Ни разу. Ни одного вопроса. Просто держали. Как вещь, которую пока не решили, куда поставить.
— Это худшее, — ответила Гера. — Значит, вас ждали.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— А вы? — спросил он. — Вы тоже ждёте?
Гера на мгновение задумалась.
— Нет, — сказала она. — Я ищу. И мне не хватает несколько осколков, чтобы собрать всю картину целиком.
Он кивнул, будто это многое проясняло.
— Тогда слушайте, командир Кришинская, — произнёс Аркадий медленно. — Этот разлом был аномальным. Не как обычно. Даже воздух вокруг него ощущался иначе. Поверьте, я их видел достаточно. Было чувство, будто его не просто открыли…
Он сжал пальцы, словно что-то перекусывал.
— …а направленно подтолкнули.
У Геры похолодело внутри.
— Вы хотите сказать, что в этом могли быть замешаны Держатели? — спросила она тихо.
Аркадий не ответил сразу. Потом всё же кивнул.
— Мне показалось странным, что отряд появился слишком быстро. Вы из Управления — вы понимаете, как работает эта система. Так не бывает без сигнала.
В столовой повисла пауза. Не пустая — насыщенная пониманием, которое пока нельзя было произносить вслух.
Гера медленно выдохнула.
— Значит, это не случайность.
— Нет, — подтвердил Аркадий. — Это схема. И я не удивлюсь, если она уже повторялась.
Он посмотрел на неё мягче, чем прежде.
— Теперь вы понимаете, почему я не верю Держателям.
— Понимаю, — ответила Гера. — Но вам придётся поверить мне.
Он усмехнулся.
— Это вы сейчас просите?
— Нет, — сказала она. — Я предлагаю.
Он задумался. Потом вдруг спросил, словно между делом:
— Вы всегда так смотрите на людей, которых собираетесь втянуть в неприятности?
Гера едва заметно смутилась, поймав себя на том, что снова смотрит слишком внимательно. Она отвела взгляд.
— Обычно я сначала предупреждаю.
Аркадий тихо хмыкнул.
— Тогда предупреждение принято.
Он встал, отодвинув стул.
— Хорошо, командир. Я остаюсь. Пока.
Гера поднялась следом.
— Этого достаточно, — сказала она.
Работать Аркадия определили на конюшню. Людей там было немного. По сути — только главный конюх: сухой, молчаливый человек с вечным запахом сена и кожи. Он встречал экипажи, принимал лошадей гостей, следил за упряжью и порядком. Хозяйского коня не доверяли никому — Аркадий понял это сразу, по тому, как аккуратно обходили стойло и как понижали голос, проходя мимо.