— Гера, — голос Аркадия был рядом, низкий, напряжённый. — Смотри на меня. Дыши.
Она попыталась вдохнуть, и воздух вошёл рывком. Пол под ними дрожал, где-то в глубине дома что-то обрушилось с сухим треском. Она подняла голову и сразу почувствовала — это не просто взрыв. Это разрыв. Узел рвался грубо, не по правилам, не по логике.
— Дом… — выдохнула она и попыталась подняться.
Аркадий уже тянул её за руку.
— Сейчас не время, — резко сказал он. — Вставай.
Они сделали всего несколько шагов, когда дальняя часть коридора начала пропадать. Стена истончилась, стала полупрозрачной, будто её вымывали из мира, и за ней открылась пустота, в которой не было ни света, ни тьмы.
— Нет! — сорвалось у Геры.
Она вскинула руки, пытаясь зацепиться за структуру, собрать, удержать. Связь не слушалась. Волокна рассыпались, не сходились, уходили сквозь пальцы, как песок.
Тихон выбежал из бокового прохода, что-то крича. Она узнала его голос прежде, чем увидела, как его тянет назад. Его фигура исказилась, вытянулась, словно отражение в воде, и оборвалась. Он исчез, не успев упасть.
— Тихон! — Гера закричала и рванулась вперёд.
Аркадий удержал её с силой, какой от себя не ожидал.
— Гера, смотри на меня!
В этот момент в коридор выскочил отец. Он двигался быстро, решительно, будто всё происходящее было ему знакомо до боли. Лицо напряжённое, но взгляд ясный, собранный.
— Аркадий! — крикнул он. — Уводи её. Немедленно!
— Папа! — Гера вырвалась и шагнула к нему.
В голове вспыхнули обрывки воспоминаний. Ей шесть лет. Холод по всему телу. Та же пустота. Мамина рука, исчезающая слишком быстро. Крик, который тогда застрял в груди.
— Я могу… — она рыдала, пытаясь стабилизировать узел, но он уже уходил, рвался, расползался за пределы её власти.
Отец улыбнулся ей коротко, тепло. По взгляду всё стало ясно, для себя он принял решение.
— Я люблю тебя.
Аркадий не дал ей остаться. Он закинул её на плечо, крепко, без возможности спорить, и побежал. Пол под ногами осыпался, стены исчезали, воздух становился всё гуще, тяжелее. Гера билась, кричала, тянулась назад, пока сквозь слёзы не увидела, как силуэт отца растворяется, будто его вычёркивали из мира последней линией.
Дом Кришинских исчезал за их спинами. А вместе с ним — место, где она ещё верила, что сможет удержать всё.
Глава 14
Кабинет Начальника Управления Держателей был тих. Не показательно — по-настоящему. Здесь не звенела пустота и не давили стены. Тишина держалась, как выверенная пауза, в которой можно думать, не отвлекаясь на собственные мысли.
Митрий Славинский сидел за столом спокойно, почти неподвижно. Очки лежали на переносице чуть ниже обычного, пальцы покоились на папке, закрытой, но не забытой. Он не читал. Он ждал, пока всё внутри уляжется в правильный порядок.
Алексей этого порядка не находил. Он ходил по кабинету, от окна к шкафу, от шкафа к столу, останавливался, снова начинал движение. Несколько раз машинально поправил волосы, которые упрямо спадали на лоб, и каждый раз делал это резче, чем нужно. В его шагах не было ритма — только раздражение и плохо скрываемое напряжение.
— Это невозможно, — сказал он наконец. — Просто невозможно.
Митрий не поднял головы.
— Лёша, — произнёс он спокойно и без нажима, опуская очки на самый край носа. — Сядь. Не мельтеши.
Алексей замер. Постоял секунду, будто собирался возразить, потом всё же опустился в кресло напротив. Спинка скрипнула, и этот звук прозвучал громче, чем следовало.
— Узел цел, — продолжил Алексей уже тише, но всё так же резко. — Отчёты чистые. Фон стабильный. Кришинская не могла просто… исчезнуть.
— Не могла, — согласился Митрий. — Поэтому она и не исчезла.
Алексей поднял на него взгляд.
— Ты уверен?
— Я осторожен, — ответил Митрий. — А это разные вещи.
Он снял очки, аккуратно сложил их и отложил в сторону.
— Гера — не та фигура, которую система отпускает без следа. Если бы её не стало, мы бы уже тушили пожары по всей столице.
— Но пожаров нет, — Алексей сжал подлокотники кресла. — И это меня беспокоит.
— Меня тоже, — кивнул Митрий. — Именно поэтому мы сейчас разговариваем вдвоём.
Он посмотрел на Алексея внимательно, без обвинения, но и без привычной мягкости.
— Скажи мне честно, Лёша. Ты что-нибудь сделал, о чём я должен узнать не из отчётов?
Вопрос повис между ними. Не как ловушка, а как проверка. Алексей отвёл взгляд на мгновение, потом снова посмотрел прямо.
— Я действовал по инструкции, — сказал он. — И если кто-то решил играть глубже, чем мы привыкли, то это не моя партия.