Одно из существ прорвалось через сетку Ильи и рвануло к ней. Аркадий оказался быстрее. Он перехватил тварь в прыжке, повалил на землю и вдавил в камень, удерживая до тех пор, пока Гера не перебросила через них стабилизирующую связку. Существо закричало, резанув по ушам, и распалось окончательно.
Но разлом не закрывался. Наоборот, расширялся.
С площади донёсся новый звук — металлический, чужой этому хаосу. Команда не сразу поняла, что это.
Выстрел.
Потом ещё один.
Пули прошили одно из существ, не убив, но отбросив в сторону. С другой стороны площади появились люди в форме союзных войск. Стройные ряды, холодные лица, оружие поднято без колебаний.
— Назад! — крикнул кто-то из них с акцентом.
Монстры, как по сигналу, начали отступать. Не разбегаться — отходить к разлому.
Гера замерла на секунду. Мысль оказалась липкой и ясной: чудовища нужны были не для разрушения заставы, а чтобы вытащить их на открытую площадь.
Злость поднялась горячей волной. Она видела, как солдаты закрывают двор со всех сторон — слаженно, быстро, без ошибок. Для побега не оставалось шансов. И по лицам друзей она поняла, что они пришли к тому же выводу.
Дымовые заряды упали под ноги. Воздух стал мутным.
— Они не стреляют в нас, — сказал Илья.
— Потому что мы им нужны, — ответила Гера.
Аркадий встал рядом, тяжело дыша.
— Биться будем?
Гера посмотрела на разлом. Он начал схлопываться. Монстры исчезали в воронке один за другим. И теперь на площади оставались только они — и солдаты.
— Не сейчас, — тихо сказала она.
Сзади раздался резкий удар прикладом. Мария упала на колено. Илью схватили за плечо и вывернули руку так, что он не смог бы использовать магию, не порвав собственную сетку.
Аркадий рванулся, но в грудь упёрся ствол.
— Не делай глупостей, — холодно произнёс офицер.
Геру окружили четверо. Один держал амулет-подавитель: воздух вокруг стал вязким, связь начала гаснуть. Гера сжала пальцы, но магия рассыпалась, как песок.
— По приказу командования южного фронта, — сказал офицер. — Вы задержаны.
Аркадий шагнул вперёд.
— За что?
Офицер посмотрел на него спокойно.
— За дестабилизацию территории и использование запрещённой магии.
Мария горько усмехнулась — её тут же толкнули вперёд.
Гера подняла взгляд на солдат.
— Разлом открыли не мы, — сказала она.
Офицер кивнул.
— Мы знаем.
Это прозвучало хуже обвинения.
Солдаты быстро связали им руки специальными браслетами. Подавители магии щёлкнули на запястьях. Воздух стал обычным. Разлом за их спинами окончательно закрылся.
Площадь затихла.
Пустая застава смотрела на них мёртвыми окнами, как свидетель, который ничего не скажет.
Аркадий подошёл ближе к Гере, насколько позволяли путы.
— Это ещё не конец, — тихо сказал он.
Гера кивнула.
— Нет.
Их повели к колонне экипажей. Тяжёлая ткань накрыла голову резко, почти грубо. Мешок сел плотно, перекрыл обзор и воздух. Сразу стало темнее и глуше. Их толкнули вперёд.
Гера споткнулась, удержалась на ногах только потому, что кто-то сзади дёрнул её за плечо. Она попыталась сосредоточиться, нащупать связь, поймать хоть тонкую нить магии, но в висках уже разливалась тяжесть.
Запах под тканью был сладковатым, едва уловимым, но настойчивым. Не дым и не яд — что-то тонкое, действующее медленно.
Их бросили в повозку.
Дерево глухо отозвалось под телом. Колёса тронулись почти сразу, без лишних команд. Лошадей гнали быстро. Гера чувствовала это по рывкам и наклонам, по тому, как её плечо ударялось о чью-то грудь — кажется, об Аркадия.
Он дёрнулся, попытался сесть, сорвал ткань с лица, но его тут же прижали обратно. Послышался глухой удар, короткое рычание. Потом ещё один. Аркадий сопротивлялся до последнего, и даже через мешок было слышно, как он выдыхает сквозь стиснутые зубы.
— Не вдыхай глубоко, — прохрипел он.
Гера попыталась задержать дыхание. Мир начал плыть. Мысли вязли, как в густом сиропе. Звуки становились глухими и растянутыми.
Мария тихо что-то шептала. Илья кашлянул раз, потом ещё. Повозку качнуло на кочке, и Гера почувствовала, как ударилась головой о деревянный борт. Боль пришла с запозданием, расплывчатая.
Запах усиливался. Он усыплял сознание мягко и методично.
Аркадий дёрнулся сильнее. Гера услышала ругань, попытку подняться, новый удар. Потом всё стало медленнее. Его дыхание, раньше резкое и тяжёлое, выровнялось, стало глубоким и чужим.
— Не… — выдохнул он.
И замолчал.
Гера поняла, что он падает. Она хотела позвать, коснуться его, но язык отказывался слушаться. Тело стало тяжёлым, чужим. Даже страх ощущался отстранённо, как чужая реакция.