Повозка ехала долго — или ей так казалось. Колёса стучали по камню, затем звук изменился: стало мягче, глуше. Они съехали с мостовой. Поле? Лес? Гера пыталась считать повороты, но числа путались.
Темнота под мешком стала глубже. Сквозь ткань пробирался холод — или он поднимался изнутри.
Последнее, что она запомнила, — ощущение тёплой ладони рядом. Аркадий всё ещё был здесь, даже если уже не держался.
А потом мир выключился — как свеча, накрытая ладонью.
Глава 21
Холодная вода ударила в лицо резко и беспощадно. Гера дёрнулась, захлебнулась воздухом и закашлялась, жадно втягивая его ртом, стараясь насытить лёгкие и вернуть контроль над телом. В груди вспыхнула боль, острая и рваная, сознание возвращалось рывками, вытаскивая её из темноты в реальность через ощущение холода и тяжести. Она судорожно вдохнула ещё раз, и только тогда мир начал собираться в цельную картину.
Под ногами оказался камень, сырой и неровный, покрытый тонким слоем сена, уже пропахшего плесенью и застоем. Запах земли и влажных стен давил, пробираясь в горло. Звуки доходили с запозданием. Капли воды, падающие где-то рядом. Глухой металлический лязг в отдалении. Собственное дыхание, слишком громкое, слишком неровное, выдающее слабость, которую она старалась не показать даже себе.
Боль была повсюду. Не точечной, не локальной, а разлитой по всему телу. Руки оказались скованы и вытянуты вверх, цепи натянуты так, что плечи горели огнём. Ноги тоже удерживали, лишая возможности опереться или изменить положение. Каждое движение отзывалось ломотой, проникавшей глубже, чем кожа и мышцы. Гера медленно заставила себя поднять голову, собирая волю по частям.
Напротив, у стены, висел Аркадий. Цепи впивались в запястья, рубашка была разорвана и испачкана кровью и грязью. Голова опущена, дыхание тяжёлое, прерывистое, но живое. Это слово прозвучало в её голове отчётливо и ясно, перекрывая всё остальное. Живой.
Облегчение накрыло её внезапно и сильно, сдавив грудь так, что на секунду стало трудно дышать. В глазах выступила влага, и Гера не сразу поняла, что губы дрогнули. Она смотрела на него, жадно запоминая каждую деталь, каждое движение его груди. Он здесь. Он жив. Эта мысль стала якорем, удерживающим её в реальности.
Движение слева привлекло внимание.
Из тени вышла девушка. Тонкая, высокая, с безупречно прямой осанкой, уверенно держащая себя в пространстве. Военная форма Союза сидела на ней слишком точно, корсет подчёркивал талию, крой был выверен до мелочей, высокие батфорты добавляли фигуре завершённости и подчёркнутой уверенности. Всё в ней выглядело продуманным, от линии плеч до того, как она переносила вес с ноги на ногу. Серые глаза смотрели холодно и внимательно, оценивающе. Чуть изогнутый нос придавал лицу резкость. Тёмно-рыжие волосы были убраны в сложную волнистую причёску, выглядевшую слишком аккуратно для этого места.
В руке она держала пустое ведро. Поставила его на пол спокойно и лениво, с движением, в котором чувствовалась привычка к власти и отсутствию спешки. Затем подняла взгляд и улыбнулась. Улыбка была хищной, лишённой тепла.
— Бонсуа, принцесса, — произнесла она мягко, с отчётливым французским акцентом. — Как спалось?
Гера нахмурилась, не отводя от неё взгляда. Внутри поднималась злость, но она удерживала её, понимая, что именно этого от неё ждут. Девушка сделала несколько шагов вперёд, и каблуки тихо отозвались по камню, усиливая ощущение замкнутого пространства.
— Простите, — продолжила она, растягивая слова с нарочитой вежливостью. — Я забываю, что условия здесь далеки от дворцовых.
Она остановилась так, чтобы Гера видела её полностью, не упуская ни одной детали.
— Ария Анри, — представилась она с лёгким наклоном головы. — Моё имя стоит запомнить.
Гера промолчала. Ария усмехнулась, словно ожидала именно этого.
— Гордая, — сказала она и медленно повернула голову в сторону Аркадия. — Как и положено. Он вам нравится.
Вопроса в её голосе не было. Гера напряглась всем телом, чувствуя, как цепи натягиваются сильнее.
— Оставь его, — сказала она тихо.
Ария рассмеялась коротко, почти весело, и сделала шаг к Аркадию, проведя пальцами по ткани его рубашки, задержавшись намеренно долго.
— Смотреть? — произнесла она.
Аркадий дёрнулся, цепи звякнули. Он поднял голову, стараясь сфокусировать взгляд, и встретился с глазами Геры. В этом взгляде было больше поддержки, чем в любых словах.
— Убери от него руки, — сказала Гера, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Ария посмотрела на неё с живым интересом, будто впервые увидела в ней не объект, а сопротивление.