— Вы не боитесь, что ошибаетесь? — спросила Гера тихо. — Что разломы появляются не из-за нас, а потому что мир уже изменился?
Ария прищурилась.
— Мир меняется всегда. Это не повод позволять ему разрушаться.
— Уничтожив нас, вы разрушите его быстрее, — произнесла Гера.
Ария шагнула ближе. В её лице мелькнуло напряжение.
— Это вы разрушаете его, — сказала она тихо. — Вы держите разломы открытыми, чтобы иметь смысл существовать.
Гера ощутила, как внутри что-то сжалось. Эта мысль не была новой. Её уже обвиняли в подобном. В выгоде от хаоса. В зависимости от кризиса.
И всё же, где-то глубоко, она знала правду. Разломы не спрашивали разрешения. Они рвали ткань реальности без предупреждения. Держатели приходили позже.
— Если бы мы исчезли, — продолжила Ария, — мир получил бы шанс восстановиться.
— Или рухнул бы окончательно, — ответила Гера.
В подземелье повисла тяжёлая тишина. Ария смотрела на неё долго, изучая, взвешивая.
— Вот поэтому вы всё ещё живы, — сказала она наконец. — Мы должны убедиться.
Она обернулась к Аркадию.
— А он, — произнесла она задумчиво, — станет хорошим стимулом для честности.
Гера почувствовала, как внутри всё напряглось до предела. Они не собирались убивать сразу. Они собирались ломать, проверять, выжимать реакцию.
Ария снова повернулась к ней.
— Вы станете примером, — сказала она спокойно. — Либо доказательством того, что мы правы.
Она сделала шаг назад и медленно провела пальцами по корсету, словно приводя форму в порядок.
— И поверьте, принцесса, я искренне надеюсь, что вы окажетесь ошибкой.
В её глазах горела не ненависть, а фанатичная вера.
Гера опустила взгляд на свои скованные руки и медленно подняла его обратно. Внутри начинало формироваться другое понимание. Людей, которые верят в собственную правоту до конца, невозможно переубедить словами. Их можно только заставить усомниться.
И где-то в глубине сознания уже начал выстраиваться план.
Глава 22
Ария смотрела на Геру ещё несколько секунд, затем кивнула кому-то за её спиной. Дверь подземелья открылась без скрипа, и в проёме появились двое солдат. Они двигались быстро и слаженно, цепи на руках Геры ослабили, но только для того, чтобы перехватить её грубо и жёстко. Металл браслетов врезался в запястья глубже, когда её дёрнули вперёд.
Гера бросила взгляд на Аркадия. Он попытался выпрямиться, цепи звякнули. Их взгляды встретились на короткое мгновение. В этом взгляде было предупреждение и просьба держаться. Она едва заметно кивнула, стараясь вложить в этот жест больше, чем могли сказать слова. Если их разделят, они должны действовать по отдельности, не поддаваясь на провокации.
Солдаты рванули её с места резко и грубо. В их четких и выверенных движениях чувствовалось, они делают это не первый раз. Геру эта мысль не понарвилась. Цепи на запястьях ослабили, однако оставили тяжёлые кандалы с коротким звеном между ними, ограничивающим шаг до неловкого полушага. Гера споткнулась, удержала равновесие усилием воли и подняла голову. Коридор тянулся вперёд узкой каменной кишкой, освещённой редкими факелами. Жёлтый огонь дрожал в железных скобах, выхватывая из темноты решётки, тяжёлые двери, потемневшие от времени петли. Воздух стоял густым, запах сырого камня и гарью расходилася по всему коридору.
Ария шла впереди размеренно, не ускоряя шаг и не оглядываясь. Её фигура в безупречно подогнанной форме выглядела слишком аккуратной для этого места, где всё было шершавым и влажным. Гера двигалась следом, ощущая тяжесть металла на запястьях и растущее напряжение внутри. Узел она чувствовала глубже, за слоями камня и железа, его вибрация отзывалась слабым натяжением в груди, однако сейчас внимание притягивало другое.
Из бокового пролёта донёсся женский крик. Гера сразу его узнала.
Мария.
Сердце ударило в грудь так сильно, что дыхание сбилось. Крик оборвался, поглощённый стенами. Где-то из глубины души стала подниматься тревога. Гера на мгновенье закрыла глаза: Простите меня, ребята. Это все моя вина. Она не боялась за себя, но мысль, что причиняют такую боль ее команде, заставляла думать скорее. Времени у них точно остается немного.
Погруженная в свои мысли, Гера повернула голову и в промежутке между решётками увидела знакомый мужской силуэт.
Берг.
Он сидел у стены, плечи осунулись, голова опущена. Лицо стало серым, губы пересохли. В приоткрытых глазах теплился едва заметный огонёк сознания, почти утраченный. Человека перед ней выжали до последней капли.
Гера рванулась к решётке. Цепь звякнула, кандалы ударились о камень. Она вцепилась в холодные прутья, протягивая руку сквозь узкий зазор.