— Не везёт — это когда тебя убивают, — заметил он. — А пока живы, можно и поиграть.
Карты снова легли на стол. Он проиграл. Снова.
— Вот видишь, — сказал кто-то. — Говорил же.
— Значит, судьба сегодня на вашей стороне, — философски ответил Аркадий. — Берегите её. Она женщина капризная.
Смех прокатился по кругу. Его любили не за шутки, а за то, что рядом с ним становилось проще дышать. Аркадий умел держать людей в тонусе, не давая им слишком долго смотреть в сторону темноты за пределами лагеря. А темнота была. За линией укреплений земля менялась. Становилась рыхлой, неровной, словно кто-то когда-то с силой смял её и так оставил. Камни там трескались без причины, воздух дрожал, и даже звёзды казались чужими.
Аркадий поднялся, не оглядываясь.
— Я пройдусь, — сказал он.
— Куда? — лениво спросили у костра.
— Посмотрю, не решила ли судьба заглянуть к нам раньше срока.
Он взял винтовку легко и привычно, пошёл вдоль периметра. Часовые кивнули ему без вопросов. Аркадий Тихонов был лучшим бойцом своей части. Не по уставу, не по наградам, а по тому, как держался в бою. Бросался в бой с головой решительно и самоотверженно, вдохновляя окружающих.
Он остановился у края, глядя в темноту. Граница дышала медленно и тяжело. Аркадий нахмурился всего на мгновение. Весёлый дядька исчез, уступив место бывалому солдату. Он прислушался, положив ладонь на холодный металл укрепления.
— Рано, — пробормотал он. — Ещё рано.
Земля под ногами чуть дрогнула. Совсем немного. Так, что можно было списать на усталость или ветер. Но Аркадий знал, с этого всё и начинается. С маленьких мелочей, на место которых приходят трещины. А затем появляется то, чему всё равно, кто стоит по эту сторону. Он выпрямился и оглянулся на лагерь. Смех, огонь, жизнь царило в нём.
— Ладно, — сказал он негромко. — Поиграли и хватит.
Аркадий повернулся к сигнальному столбу и потянулся к рычагу. Пусть наверху считают, что ещё есть время. Но граница знала лучше. Сигнальный гудок прорезал лагерь резко, без предупреждения. Смех у костра оборвался не сразу, но стал другим — коротким, настороженным. Солдаты подняли головы, переглянулись. Кто-то выругался вполголоса, кто-то машинально потянулся к оружию.
— Ну вот, — сказал кто-то. — Началось.
Аркадий стоял у столба, удерживая рычаг, пока металл под ладонью не перестал дрожать. Потом отпустил и повернулся.
— По местам, — сказал он спокойно. — Без суеты.
Его услышали сразу. Лагерь пришёл в движение. Ящики захлопывались, костёр притоптали, часовые сменили позиции. Всё происходило быстро, почти буднично, из-за частых повторений людям приходилось быть готовыми.
Аркадий шёл вдоль линии укреплений, всматриваясь в темноту. Теперь он чувствовал это отчётливо: граница больше не просто дышала — она собиралась. Земля впереди вздулась, словно под кожей прошёлся медленный спазм. Камни разошлись с сухим, неприятным треском. Воздух стал густым, тяжёлым, будто в нём растворили что-то лишнее.
— Контакт? — крикнули с вышки.
— Пока нет, — ответил Аркадий. — Но будет.
Он опустился на одно колено, прижав ладонь к земле. Холод пробрался сквозь перчатку, резкий, чужой. Такой холод не принадлежал этому миру.
— Спокойно, — сказал он, больше себе, чем другим. — Не рвитесь.
Из разлома показалось движение. Сначала тень, неровная и смазанная. Потом что-то вытянулось, цепляясь за край трещины. Не зверь и не человек. Форма, собранная кое-как, словно мир не до конца решил, как она должна выглядеть. Существо замерло, будто прислушиваясь. Аркадий поднялся.
— Не стрелять, — сказал он тихо. — Пусть выйдет.
Солдаты напряглись, но подчинились. Кто-то судорожно сглотнул. Существо выбралось целиком и тут же повело головой, словно искало опору. Оно не бросилось вперёд. Не завыло. Просто стояло, раскачиваясь, как плохо закреплённая конструкция.
— Одно, — пробормотал Аркадий. — Пока одно.
Он поднял винтовку, стараясь прицелится. В этот момент разлом дёрнулся снова. Аркадий жестко выругался.
— Вот теперь — стрелять!
Выстрелы рванули воздух. Существо дёрнулось, развалилось, будто потеряв смысл собственного существования. Но разлом уже расширялся, медленно, упрямо.
— Закрыть линию! — крикнул Аркадий. — Назад, всем назад!
Пока он стрелял, из трещины вывалилось сразу несколько фигур. Не по очереди, а всей кучей, будто сама земля их вытолкнули. Они падали на землю, ломая собственные формы, тут же поднимались и шли дальше, не разбирая направления.