— Берг!
Он медленно поднял голову. Взгляд прошёл мимо неё, пустой и рассеянный, затем задержался. В глубине глаз мелькнуло узнавание, слабое, как искра в почти погасшем угле. Его губы шевельнулись, однако звук не родился.
Гнев поднялся в ней мгновенно, плотной горячей волной, смывающей осторожность и расчёт. Всё, что Ария говорила о необходимости и очищении, утратило смысл перед этим лицом. Их ломали последовательно, с холодной уверенностью в правоте.
Солдаты схватили её за плечи.
— Назад.
Она вывернулась резким движением, вложив в него накопившуюся ярость. Локоть врезался одному в плечо с глухим звуком, заставив его отшатнуться. Второму она ударила головой, коротко и точно, почувствовав, как тот теряет равновесие. В коридоре на мгновение возникла сумятица, металл звякнул, чьи-то шаги сбились.
Гера снова рванулась к решётке, цепь натянулась до предела. Прутья впились в ладони, холод прошёл по коже.
— Ты слышишь меня? — прошептала она, ощущая, как голос дрожит от сдерживаемого напряжения.
Берг едва заметно моргнул. Этого хватило, чтобы внутри неё что-то окончательно изменилось.
Позади прозвучал спокойный голос.
— Довольно.
Гера обернулась.
Ария стояла в нескольких шагах, наблюдая без суеты. В её взгляде читалась холодная сосредоточенность, в которой не было ни раздражения, ни спешки. Она сделала шаг вперёд, и солдаты отступили, освобождая пространство.
Гера успела только выпрямиться.
Удар пришёлся стремительно. Ладонь Арии рассекла воздух, и вслед за движением разлилось давление иной природы, глубже простой физической силы. Пространство уплотнилось и обрушилось на Геру тяжёлой волной. В ушах зазвенело, перед глазами вспыхнул белый свет.
В этом ударе ощущалась связь с узлом, искажённая и подчинённая чужой воле.
Геру отбросило к решётке. Спина ударилась о железо, прутья задрожали. Она медленно сползла вниз, камень встретил её холодом. Во рту появился вкус крови, голова наполнилась гулом.
Ария подошла ближе и остановилась перед ней.
— Ты принимаешь сострадание за силу, — произнесла она тихо. — Среди вас это частая ошибка.
Гера подняла голову. Взгляд оставался мутным, однако в нём уже разгоралось иное пламя, устойчивое и тихое.
— Ты называешь это очищением? — спросила она хрипло.
Ария чуть наклонилась.
— Я называю это необходимостью.
Гера перевела взгляд на Берга. Он по-прежнему сидел у стены, едва удерживая сознание. Где-то в глубине подземелья снова вскрикнула Мария, и этот звук впился в память.
Внутри что-то сместилось окончательно. Речь больше не шла о теориях и доктринах. Это стало личным.
Она медленно провела языком по разбитой губе, чувствуя металлический привкус. Боль возвращала ясность.
Ария выпрямилась.
— Вперёд, — сказала она солдатам. — Пусть увидит остальное.
Геру подняли на ноги. Гнев больше не рвался наружу. Он осел глубже, превратившись в тяжёлую плотность. Она перестала бросаться к решётке. Теперь она запоминала. Лица. Шаги. Расположение факелов. Скобы в стенах. Ритм патруля.
Где-то очень глубоко внутри неё начал просыпаться узел, откликаясь на её решимость ровным, настойчивым пульсом. Гера шла сама, не позволяя им тянуть себя за цепь, и чувствовала, как внутри постепенно выравнивается дыхание. Боль в плече пульсировала, губа саднила, однако сознание прояснялось. Гнев, вспыхнувший у решётки, больше не рвался наружу. Она больше не позволит им видеть слабость.
Коридор расширился и начал спускаться вниз. Воздух изменился. В нём появился тяжёлый привкус железа, масла и озона, перемешанный с гарью. Гера почувствовала это раньше, чем увидела источник. Узел находился рядом, его вибрация отзывалась в груди тонким натяжением, знакомым и болезненно родным. Это было ощущение живой раны, которую удерживают силой.
Они остановились перед массивной дверью из клёпаного железа. По краям проходили выгравированные знаки, выжженные в металле тёмными линиями. Рядом располагались два тяжёлых рычага и круглый штурвал. Один из солдат провернул его, металл застонал, шестерни внутри пришли в движение. Дверь медленно разошлась, открывая зал.
Гера шагнула внутрь и невольно задержала дыхание.
Помещение было круглым, высоким, освещённым кольцом газовых ламп под потолком. В центре располагалась металлическая платформа, окружённая тремя концентрическими обручами, подвешенными в воздухе на массивных цепях. Обручи были испещрены рунами и соединены толстыми кабелями, уходящими к массивным паровым агрегатам у стен. Поршни медленно ходили вверх и вниз, выпуская пар через клапаны. Вся конструкция дышала, гудела, вибрировала.