— Вывести людей из секции, — произнесла она ровно. — Перекрыть третий и четвёртый коридоры.
Солдаты замерли на мгновение, затем бросились выполнять приказ. Один из них посмотрел на Геру, затем на Берга, но ничего не сказал.
Гера поняла быстрее, чем прозвучали следующие слова.
— Если источник останется внутри, ткань стянется, — продолжила Ария. — Это завершит цикл.
В груди у Геры что-то холодно опустилось. Она смотрела на Арию и видела не жестокость, а убеждённость. Та действительно считала, что уничтожение Держателя вместе с разломом восстановит порядок.
— Ты хочешь запечатать нас вместе с ним, — произнесла Гера тихо.
— Я хочу доказать, — ответила Ария. — Мир важнее отдельных людей.
За их спинами тварь рванулась вперёд, раздирая когтями камень. Один из солдат поджёг фитиль и бросился назад. В коридоре запахло серой и порохом.
Гера прижала Берга к стене и лихорадочно искала глазами выход. Кандалы на одном запястье уже были сняты, второе всё ещё сжимал холодный металл. Время сокращалось до нескольких ударов сердца.
— Ты ошибаешься, — сказала она.
Ария шагнула назад, к повороту коридора. В её взгляде не было сомнения.
— Если я ошибаюсь, — произнесла она спокойно, — ткань не сомкнётся.
Фитиль догорал, искры сыпались на камень.
Гера почувствовала, как разлом за их спинами пульсирует ярче. Он реагировал на угрозу, на концентрацию разрушения. Чем сильнее давили, тем шире раскрывалась рана.
Она резко повернула ключ и освободила второе запястье. Металл упал на камень с глухим звоном.
— Держись, — прошептала она Бергу.
Тварь бросилась к ним, вытянув удлинённые конечности. В этот же момент взрыв разорвал конец коридора. Камень осыпался, огонь прокатился по проходу, ударная волна швырнула Геру и Берга на пол. Свет погас. Мир наполнился пылью и грохотом.
Когда слух начал возвращаться, она поняла, что проход к залу перекрыт обрушившейся стеной. С той стороны продолжался рёв, приглушённый, но яростный. Разлом не исчез. Он расширился.
Гера приподнялась, с усилием втянула воздух и закашлялась. Пыль резала горло, в груди всё ещё отзывалась ударная волна. Берг лежал рядом, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, но в этом дыхании сохранялась жизнь. Каменные обломки перекрыли основной проход плотной грудой, из которой тянуло горячим воздухом и запахом пороха. В стороне оставалась узкая щель, ведущая в боковой туннель, тёмный и сыро пахнущий глубиной.
Ария ушла.
Гера смотрела на завал и ощущала, как внутри поднимается не паника, а ясность, холодная и отчётливая. Разлом не сжимался от разрушения. Он рос от давления. Чем сильнее его пытались подчинить, тем шире раскрывалась рана. Даже сейчас, сквозь толщу камня, узел тянулся к ней, его ритм пробивался слабой, но настойчивой вибрацией. Это было не стремление к разрушению. Это было стремление к равновесию.
Из глубины подземелья донеслось царапанье. Затем тяжёлый выдох, глухой и влажный. По стенам пробежала вибрация, каменная крошка осыпалась вниз. Часть существ не осталась в зале. Они искали новые проходы.
Гера поднялась на ноги и помогла Бергу встать. Его тело качнулось, однако он удержался, опираясь на её плечо. Пыль оседала медленно, и в этом оседающем мареве начали вырисовываться тени, подвижные, настороженные. Коридор наполнялся низким гулом, который не принадлежал ни человеку, ни механике.
Она ощущала это отчётливо. Теперь перед ней стояли два противника. Разлом, требующий выравнивания, потому что его изувечили. И Ария, готовая принести в жертву людей ради доказательства собственной правоты. Гера повернула голову в сторону бокового туннеля, откуда уже доносился приглушённый рык. Время на раздумья исчезло. Страх пытался подняться в груди, однако его перекрывала другая мысль, упрямая и ясная. Она не позволит чужой идее стать причиной новой бойни. Она пройдёт через это. И выживет.
Глава 24
Туннель уходил вниз под мягким уклоном, влажный камень холодил ладони, воздух был густым от гари и сырости. Гера удерживала Берга под плечо, чувствуя, как его вес медленно тянет её к земле. Его шаги были неровными, дыхание тяжёлым, но он шёл, упрямо, сквозь дрожь и слабость. Позади ещё перекатывался глухой рёв, будто само подземелье переворачивалось во сне, не в силах успокоиться. Разлом не исчез, он просто отступил глубже, продолжая биться где-то под камнем.