Во втором доме было так же. Постели не разобраны, но одеяла сдёрнуты, сундук открыт и пуст. Следы спешки ощущались во всём — в не закрытых дверях, в разбросанных вещах, в том, как замок так и остался вставленным в щеколду.
Мария стояла посреди комнаты и молча оглядывалась. Илья уложил Аркадия на лавку, осторожно подложив под голову свёрнутый плащ. Берг опустился у стены, прикрыв глаза на мгновение.
Гера вышла во двор и огляделась. Ветер шёл с полей, сухой и холодный. Ни дыма на горизонте, ни огней. Только тёмные линии земли и неба.
Место выглядело брошенным давно. Или покинутым недавно и слишком быстро. Она вернулась внутрь.
— Останемся здесь до утра, — сказала она ровно. — Двери закройте. Окна прикройте всем, что найдёте.
Илья кивнул, Мария молча принялась двигать стол к входу. Берг тяжело поднялся, помогая подпереть дверь.
Гера подошла к Аркадию. Его дыхание было слабым, но ровным. Она положила ладонь ему на грудь и на секунду закрыла глаза. Разлом ощущался далеко, приглушённо, но нить всё ещё тянулась за ними. Свернувшись рядом, головой облокотившись на его плечо, Гера крепко уснула.
Глава 25
Солнце легло на лицо тёплой полосой. Свет пробился сквозь трещину в ставне и разрезал комнату на две части — золотую и пыльную. Гера открыла глаза медленно, словно выныривала из глубокой воды. Тело ныло тупой, глухой болью, кожа на запястьях тянула, под ребрами ещё отдавалась тяжесть прошедшей ночи.
Она лежала на жёсткой лавке, укрытая чужим плащом. Прохладный утренний воздух медленно двигался по комнате, распространяя запах сухого дерева, пыли старого дома и чем-то тёплым, едва уловимым, будто память о человеческом присутствии ещё не успела выветриться из этих стен. В доме стояла тишина, спокойная и слишком ровная для места, где ночью находились люди.
Гера резко приподнялась. Сон исчез мгновенно, тело откликнулось напряжением быстрее мысли. Взгляд быстро обежал комнату, цепляясь за знакомые детали: лавки у стен, брошенные плащи, перевёрнутый стул у окна. Никого не было. Половицы не отзывались скрипом, воздух не хранил чужого дыхания, и от этого пустота вокруг становилась почти осязаемой.
Сердце толкнулось сильнее, тяжёлый удар отозвался в груди. На короткое мгновение внутри вспыхнуло холодное чувство, острое и злое, как внезапная потеря. Где-то глубоко под этой вспышкой глухо откликнулся разлом, словно слабый толчок издалека напомнил о своём существовании.
Гера сбросила плащ и поднялась. Босые ступни коснулись холодного пола, шероховатые доски неприятно заскользили под кожей. Она сделала несколько быстрых шагов к двери, прислушиваясь к дому внимательнее, чем к собственному дыханию, и позволила внутреннему чувству пространства развернуться шире.
Из соседней комнаты донёсся звук.
Сначала глухой стук посуды о стол, затем мягкий шорох ткани, за которым последовал тихий смех, приглушённый, но совершенно живой. Почти сразу за этим до неё дошёл запах еды, густой и неожиданно домашний. В горячем воздухе чувствовалась жареная картошка, дымящееся масло и свежий зелёный лук, резкий и бодрящий.
Гера остановилась у двери. Она на мгновение просто стояла, слушая и вдыхая этот запах, словно боялась разрушить неожиданное ощущение обычной жизни слишком резким движением. После подземного грохота и запаха пороха эта простая картина казалась почти нереальной.
Потом она медленно толкнула дверь. Комната была залита светом. Ставни распахнуты, лучи солнца ложились на стол и на людей вокруг него. Илья стоял у очага, рукав закатан, на предплечье свежая перевязка. Он переворачивал картошку деревянной лопаткой, от сковороды поднимался пар. На столе стояли миски с соленьями — огурцы, капуста, банка с грибами. Мария нарезала зелёный лук, её пальцы пахли землёй и травой, волосы рассыпались по плечам, в них всё ещё виднелась пыль.
Берг сидел у стола, бинт на его шее был аккуратно перевязан, и, несмотря на усталость, в его глазах появилась мягкость. Аркадий устроился ближе к окну, спина его была туго перетянута бинтом, рубашка распахнута у груди, на коже проступали синяки, но он держался прямо.
Они обернулись.
— Проснулась, — сказал Илья, и голос его прозвучал так спокойно, будто вчера не рушились стены.
Гера стояла в проёме и вдруг ощутила, насколько пуста внутри. Желудок болезненно сжался. Она не ела толком несколько дней, не замечала этого, пока запах не ударил в неё с такой силой. Слюна наполнила рот, голова слегка закружилась.