Мария и Илья каждый вечер уходили гулять. Недалеко от домов оказалось небольшое озеро, спрятанное среди ив и высокой травы. Они возвращались уже в сумерках, когда небо темнело и над водой поднимался лёгкий туман. Иногда Мария приносила с собой мокрые от росы цветы, иногда Илья — рыбу, пойманную в тихой воде. Они говорили мало, но их лица становились спокойнее с каждым днём.
Берг большую часть времени проводил на заднем дворе. Он установил у стены старого сарая нечто похожее на мишень из досок и кусков бревна и часами тренировался. Линии его магии после пыток работали нестабильно, энергия иногда уходила в сторону, иногда срывалась слишком резко. Он начинал заново, снова и снова, будто пытался вернуть себе то, что у него отняли.
Что именно с ним делали в плену, он так и не рассказал.
Никто не задавал вопросов.
Ответы и без слов были видны в том, как иногда дрожали его руки, как он резко замолкал посреди разговора, как долго смотрел на собственные ладони после очередной неудачной попытки.
Аркадий почти полностью взял на себя хозяйственные дела. Он колол дрова, чинил дверь, поправлял крышу сарая, носил воду из колодца. Физическая работа будто помогала ему выровнять внутренний ритм. В эти часы он почти не говорил, только мерно работал топором, и звук ударов разносился по двору ровным, успокаивающим эхом.
Никакой магии. Только дерево, железо и движение рук.
Гера большую часть времени проводила в доме. На полке нашлось несколько старых книг, оставленных прежними хозяевами, и она читала их, позволяя словам вытеснять тяжёлые мысли о том, куда им идти дальше. Иногда она ловила себя на том, что уже несколько страниц не понимает прочитанного, но всё равно продолжала листать, позволяя ритму строк удерживать её внимание.
Вечерами дом наполнялся мягким светом лампы. Остальные расходились по своим делам, и комната постепенно погружалась в тихое, тёплое спокойствие.
Аркадий часто подходил к ней со спины. Он не говорил ничего, просто обнимал её, медленно и осторожно, словно проверял, не исчезнет ли она снова. Его руки ложились на её плечи, подбородок касался её волос, и она продолжала читать, чувствуя тепло его дыхания у виска.
Страницы тихо шелестели в её пальцах. Иногда она переворачивала их медленнее, чтобы этот момент длился чуть дольше.
Вечером после ужина дом постепенно затих. Разговоры угасли сами собой, посуда была убрана, и каждый разошёлся по своим углам, словно у них уже выработалась тихая привычка жить в этом временном убежище. Мария с Ильёй ушли в дальнюю комнату, Берг ещё немного посидел у окна, потом тяжело поднялся и тоже исчез за дверью.
В общей комнате остались только Гера и Аркадий.
Лампа горела мягким жёлтым светом, тени медленно двигались по стенам. За окном шуршала трава, где-то далеко плескалась вода озера. В доме стояла спокойная вечерняя тишина.
Гера сидела на кровати с книгой, но читала уже больше по привычке. Строки расплывались, мысли всё время возвращались к тем дорогам, которые им предстояло выбрать.
Аркадий устроился рядом и некоторое время молчал. Потом его пальцы медленно коснулись её волос. Он осторожно перебирал пряди, пропуская их сквозь пальцы, словно проверял их мягкость. Через несколько мгновений он вдруг приложил одну из прядей к своей бороде, задумчиво потер щёку и нахмурился, будто сравнивал.
Гера сначала не поняла, что он делает, потом рассмеялась.
— Ты что творишь?
Он снова повторил это движение, совершенно серьёзно, и от этого стало ещё смешнее.
— Проверяю, — невозмутимо сказал он. — Может, и мне такие нужны.
Она уже не могла удержаться и смеялась, прикрывая лицо ладонью. Смех оказался заразительным, и вскоре они оба сидели, тихо хохоча, стараясь не разбудить остальных.
Аркадий покачал головой, потом внезапно накинул на них лежавшее рядом одеяло и притянул её ближе. Смех постепенно стих. Гера оказалась совсем рядом, так близко, что почувствовала его дыхание у щеки.
Она подняла взгляд.
— Ты такой медведь, — прошептала она.
Он усмехнулся.
— В берлоге только с тобой.
И поцеловал её. Он оказался долгим, тёплым, будто в нём растворились все дни напряжения и ожидания. Они забыли о времени, о доме вокруг, о людях за стенами. Аркадий не спешил, его руки скользнули по её плечам, притягивая ближе, и она почувствовала, как исчезает привычная настороженность.
Гера тихо выдохнула, её пальцы нашли его волосы и сжались в густых тёмных прядях. Он притянул её ближе, и одеяло медленно сползло с плеч, сдвинувшись к краю кровати. Где-то рядом мягко упала рубашка, соскользнув на пол, и лампа осветила его широкую грудь, на которой ещё виднелись следы недавних ран. Кровать едва слышно скрипнула, принимая их вес, и этот звук растворился в тихом дыхании комнаты.