Берг шагнул к двери и снова поднял руку. Магическая линия вырвалась неровно, сила сорвалась раньше времени и ударила в землю у крыльца, подняв облако сухой пыли.
Он тихо выругался. Магия обрывалась в нем. Аркадий резко повернулся и схватил Геру за плечо.
— Они идут через окна.
В ту же секунду справа разлетелось стекло. Солдат перекатился через подоконник, врываясь в комнату с винтовкой в руках. Гера развернулась быстрее. Её ладонь вспыхнула мягким светом, и воздух вокруг солдата резко сжался. Его тело застыло на мгновение, словно натолкнулось на невидимую стену. Этого мгновения оказалось достаточно. Аркадий шагнул вперёд и ударил рукоятью ножа в висок. Солдат обмяк и тяжело осел на пол.
Но снаружи уже звучали новые команды, и топот сапог становился всё ближе, словно сама земля начинала гудеть под ногами наступающих.
Во дворе становилось теснее с каждой минутой. Солдаты стягивали кольцо вокруг дома, тяжёлые сапоги вязко ударяли по сырой земле, винтовки поднимались одна за другой, и холодные штыки тускло поблёскивали в бледном утреннем свете. Через разбитое окно в комнату тянуло сыростью травы и едким запахом пороха.
Аркадий на короткое мгновение выглянул наружу, после чего спокойно вернулся к стене. Его взгляд стал тяжелее, и лёгкое движение головы сказало всё яснее любых слов.
Гера поняла его сразу. Под кожей всё ещё медленно двигались каналы силы, но пространство вокруг становилось вязким, словно чужая магия уже стягивала узел, постепенно лишая их возможности вырваться.
Со двора прозвучал новый приказ.
Голос звучал ровно и спокойно, и в этой ровности ощущалась уверенность человека, привыкшего к тому, что его слова выполняются без колебаний.
Стрельба прекратилась. Вместо неё послышался тяжёлый скрип сапог по крыльцу, и через несколько мгновений в дверном проёме появились солдаты. Они входили медленно, уверенно, удерживая винтовки на уровне груди. Штыки были направлены прямо на них.
Илья сильнее сжал приклад, однако Гера уже видела, что стрелять никто не станет. Слишком много стволов смотрело на них со всех сторон. Во дворе стояли десятки людей. Берг медленно опустил руку. Сила всё ещё текла по каналам, неровно и беспокойно, но он прекрасно понимал, к чему приведёт попытка пробиться через такое кольцо.
Солдаты разошлись в стороны, и между ними открылся проход, по которому через двор прошёл человек в офицерском мундире. Его шаги были быстрыми и напряжёнными, будто он спешил убедиться в том, что видел собственными глазами, и всё же до конца не верил этому. Подойдя ближе, он остановился у самого крыльца. Его взгляд сначала скользнул по разбитому окну, по телам солдат, лежащих на полу, по опрокинутому столу и разбросанной посуде, после чего медленно поднялся выше и остановился на Гере.
В его лице что-то заметно изменилось. На мгновение в нём проступило неподдельное удивление и почти растерянность человека, столкнувшегося с тем, что прежде казалось невозможным. Он сделал шаг вперёд, и солдаты, стоявшие вокруг, расступились ещё шире, пропуская его ближе. Гера смотрела на него, чувствуя, как в груди поднимается странное и болезненно знакомое ощущение. Этот взгляд она узнала сразу, как и черты лица, которые невозможно было спутать ни с чьими другими. Слова сорвались сами, тихо и почти недоверчиво.
— Николя?..
Сказать в ответ он не успел, потому что в тот же миг один из солдат шагнул за спиной Геры и резко поднял винтовку. Тяжёлый приклад ударил её в затылок, и мир перед глазами резко качнулся. Дом, солдаты, лица друзей и фигура Николая смешались в одно расплывающееся пятно, и последним, что она успела увидеть перед тем, как тьма накрыла сознание, был его взгляд, в котором всё ещё жило удивление, слишком настоящее для человека, внезапно понявшего, кого он только что нашёл.
Глава 27
Сознание возвращалось тяжело, поднимаясь из темноты через боль. Сначала в неё вошёл запах. Дым костра, тёплый и сухой, с примесью металла, нагретого огнём и руками. Потом пришёл гул голосов, смазанный и вязкий, так что слова тонули ещё до того, как успевали обрести смысл. Гера попыталась открыть глаза, и в затылке сразу вспыхнула тупая, злая боль, ударив в виски. Она поморщилась, заставила себя вдохнуть глубже и только со второй попытки смогла разлепить веки.
Над ней тянулся высокий полог походной палатки. Брезент был натянут добротно, без единой лишней складки, и зелёная ткань под светом ламп уходила в тёмные, почти бархатные оттенки. По швам скользили мягкие тени, у входа дрожало пламя, и от этого всё пространство казалось слишком собранным, слишком правильным для случайного лагеря. Гера медленно скользнула взглядом по внутреннему убранству и почти сразу поняла, что это не палатка обычного офицера. Здесь не было роскоши, но в каждой вещи ощущались порядок, вес и власть. Походный стол, аккуратно застеленный, стул с наброшенным мундиром, канделябр, ящик с бумагами, серебряный кувшин с водой. Генеральская, подумала она вяло, а в следующую секунду одёрнула себя холоднее. Какая ещё она могла быть, если царевич приехал лично.