Лицо его мгновенно изменилось. Весёлое недоверие вспыхнуло живой радостью, и в следующую секунду он уже шёл к ней быстрым шагом, не спрашивая ничьего разрешения. Николай только закрыл глаза на мгновение, словно заранее знал, что именно сейчас произойдёт.
— Ах ты неугомонная, — выдохнул Арсений почти счастливо.
Он подхватил Геру так резко и легко, будто она не была ни раненой, ни уставшей, ни оказавшейся в центре всего этого безумия, и прежде чем она успела возмутиться, действительно поднял её и крутанул один раз, потом второй. У Геры вырвался короткий смешок, почти забытый за последние дни, а в голове на мгновение стало пусто и светло, как в тех давних годах, когда всё ещё казалось поправимым.
— Арсений, поставь меня немедленно, — сказала она, уже смеясь, хотя и пыталась сохранить строгость.
— Нет уж, сначала я должен убедиться, что ты настоящая, — ответил он, наконец опуская её на пол. — А то вас, Держателей, стоит потерять из виду на пару месяцев, и потом выясняется, что вы то в плену, то в бегах, то у южной границы с лицом человека, который опять влип во что-то совершенно невозможное.
Он отступил на шаг и окинул её быстрым взглядом, в котором под шуткой всё же успела мелькнуть тревога.
— Ну? — продолжил он, уже поворачиваясь к Николаю и снова к ней. — Куда ты собираешься вытянуть нашего Николя на этот раз? Судя по лицам вокруг, прогулка намечается такая, что лучше сразу заказать себе новое завещание.
Мария не выдержала первой и фыркнула. Даже Илья у стены позволил себе короткую усмешку. Напряжение, ещё минуту назад висевшее в палатке тяжёлой плитой, дало трещину. Берг, впрочем, остался серьёзен, только брови его чуть дрогнули, когда он разглядывал нового вошедшего, явно пытаясь понять, как именно этот человек умудрился ввалиться и сразу перевернуть всё.
Аркадий смотрел молча.
Гера почувствовала это почти сразу. Арсений всё ещё стоял слишком близко, всё ещё держал её за локти, и этого оказалось достаточно, чтобы воздух рядом с Аркадием стал чуть плотнее. Он не сказал ни слова, но взгляд его заметно потемнел. Арсений, к счастью или к беде, заметил это не сразу.
Николай устало провёл рукой по лицу.
— Ты входишь в палатку наследника престола без доклада, поднимаешь раненую женщину на руки и продолжаешь жить так, словно тебя вообще невозможно наказать, — сказал он сухо.
Арсений усмехнулся и наконец выпустил Геру окончательно.
— Во-первых, не женщину, а Геру. Во-вторых, судя по её виду, ей полезно было вспомнить, что мир ещё не окончательно сошёл с ума. А в-третьих, если уж ты сам здесь стоишь с таким лицом, значит дела действительно дрянь, и без меня вам станет только скучнее.
Он развернулся к остальным и коротко, уже серьёзнее, кивнул.
— Арсений Вяземский. Старший офицер при штабе его высочества. И, к сожалению, один из немногих, кто всё ещё способен выносить его характер в походных условиях.
— Это спорное утверждение, — отозвался Николай.
— Зато точное, — легко парировал Арсений.
Гера смотрела на них обоих и впервые за долгое время чувствовала, как внутри что-то ослабевает. Этот человек, вошедший с шуткой и светом, напомнил ей, что в мире всё ещё существуют живые интонации, смех, память о прежних связях. И именно потому стало особенно больно от мысли, как многое уже успело измениться.
Арсений, похоже, уловил это по её лицу. Улыбка его стала тише.
— Ты очень плохо выглядишь, — сказал он уже без веселья. — Значит, дело действительно серьёзнее, чем я думал.
Гера медленно кивнула.
— Гораздо.
Он перевёл взгляд на карту, на красные линии, на лица вокруг, и озорство в нём окончательно уступило место сосредоточенности.
— Тогда, — произнёс он, подойдя ближе к столу, — кто-нибудь всё-таки расскажет мне, из-за чего у вас тут такой вид?
Арсений подошёл к столу и, склонившись над картой. Чем внимательнее он вглядывался в схему, тем тише становился. Весёлый огонь на его лице погас не сразу, а медленно, уступал место сосредоточенности. Он провёл пальцем по одной из красных отметок, потом по другой, задержался в центре и только после этого поднял глаза.
— Это ты сам отметил? — спросил он уже совсем другим голосом.
Николай кивнул.
— Частично. Остальное дали они.
Арсений перевёл взгляд на Геру, потом на Берга, на Илью, на Аркадия, будто собирал их всех в одно целое. В нём по-прежнему оставалась живость, но теперь она ушла вглубь, а снаружи проступила та жёсткость, которую часто недооценивают в людях с хорошей улыбкой.
— Тогда вы действительно заглянули куда не следовало, — тихо произнёс он. — И, судя по всему, уже успели кому-то наступить на горло.
Мария невольно поёжилась. Берг тяжело опустился на ближайший стул, будто усталость в один миг напомнила о себе сильнее прежнего. Аркадий остался стоять рядом с Герой, не слишком близко, но так, что это расстояние уже само по себе выглядело ответом на всё, что ему не нравилось.