Николай коротко пересказал главное. Без деталей и долгих объяснений, но достаточно, чтобы Арсений понял масштаб. Застава. Плен. Южные фанатики. Люди, уверенные, что Держателей нужно выжечь из мира. Проверка столичных. Узлы, сорвавшиеся почти сразу после их отъезда. Татуировка с узлом, вплетённым в силуэт меча. И линии, тянущиеся на карте к самому сердцу столицы.
Арсений слушал молча. Он больше не перебивал, не шутил, не пытался облегчить тяжесть сказанного. Когда Николай закончил, в палатке на несколько секунд стало очень тихо. Снаружи доносились звуки лагеря, шаги часовых, далёкое ржание лошади, звон металла, но всё это существовало как будто за толстой стеной.
— Я видел этот знак, — сказал Арсений наконец.
Николай поднял голову резко.
— Где?
Арсений не ответил сразу. Он выпрямился, скрестил руки на груди и на мгновение прикрыл глаза, будто перебирал в памяти не события, а лица.
— Два месяца назад, в столице. Один из офицеров сопровождения пришёл на вечер к Оболенским с перевязанным запястьем. Повязка сползла, и я успел заметить под ней часть рисунка. Тогда не придал значения. Решил, что очередная военная дурь. Через неделю этот человек исчез. Его фамилию вычеркнули из реестра, а на мой вопрос ответили так, словно я спрашивал о человеке, которого никогда не существовало.
Гера почувствовала, как холод медленно проходит вдоль позвоночника. Её взгляд снова упал на карту. Всё сцеплялось слишком хорошо. Система работала четко.
— Значит, у них свои люди и в столице, и на юге, — тихо сказала Мария.
— Не просто свои, — отозвался Николай. — Свои внутри тех мест, куда обычный человек не попадает.
Аркадий медленно перевёл взгляд с него на Арсения.
— И вы оба всё это время молчали.
Вопрос прозвучал без повышения голоса, но в нём было столько жёсткого недоверия, что воздух снова натянулся.
Арсений посмотрел на него прямо.
— А что ты предлагаешь? Бежать сломя голову ради одной только странной детали и дурного предчувствия? За такое в столице не хватают за саблю. Там сначала улыбаются, потом переписывают бумаги, а потом ты внезапно обнаруживаешь, что разговаривал с тенью.
Аркадий не смягчился.
— Удобно.
Арсений чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то острое, почти уважительное.
— Наверху свои правила игры.
Николай вмешался раньше, чем эта новая линия напряжения успела перерасти во что-то большее.
— Сейчас это уже неважно. Если они действительно строят контур вокруг дворца, то времени у нас меньше, чем я думал утром.
Илья тихо выдохнул и опёрся ладонями о край стола.
— Тогда что вы предлагаете? Вернуться в столицу под вашими знамёнами и сделать вид, что ничего не произошло? Нас там дорежут ещё до ворот.
— Нет, — ответил Николай. — Под моими знамёнами вы войдёте в столицу только в одном случае. Если я захочу подарить врагу точный список тех, кого он ещё не успел добить.
Арсений коротко кивнул, подтверждая эти слова.
— Вас будут искать, — сказал он. — Уже ищут. После такой ночи по дорогам пойдут описания, слухи и слишком рьяные офицеры, которым захочется отличиться. Везти вас обычным путём — безумие.
Гера молчала, слушая их и чувствуя, как внутри постепенно выстраивается новая форма напряжения. Уже не паническая. Почти рабочая. Та, что приходит, когда ужас перестаёт быть просто ужасом и становится задачей.
— У тебя есть мысль? — спросила она Арсения.
Он усмехнулся краем губ.
— Есть.
Николай посмотрел на него с лёгкой усталостью, в которой чувствовалось, что эту усмешку он знает слишком давно.
— Я уже боюсь.
— Напрасно. На этот раз всё почти благопристойно.
Арсений обошёл стол и кончиком пальца коснулся восточного тракта, потом увёл линию севернее, к малой дороге, идущей в обход.
— Через два дня отсюда выйдет обоз с ранеными, бумагами и снабжением для внутреннего гарнизона. Снаружи обычная военная скука. Внутри можно спрятать хоть половину ваших тайн. Не всех вместе. Так будет слишком заметно. Но часть людей войдёт как сопровождение, часть как пострадавшие после южной стычки. До столицы дойдёте не парадно, но живыми.
Мария нахмурилась.
— А вторая половина?
— Пойдёт иначе, — ответил Арсений. — Тихо. Без формы. По линии старых речных складов. Там сейчас полупусто, а стража привыкла смотреть мимо, если рядом стоят правильные печати.
Николай смотрел на карту, не поднимая глаз.
— Разделять их рискованно.