Аркадий стоял неподвижно, и именно эта неподвижность сейчас пугала сильнее любого резкого движения. Гера слишком хорошо знала его, чтобы не заметить, как в этом внешнем спокойствии сжалось всё сразу. Взгляд потемнел. Линия плеч стала жёстче. Он не перевёл глаза на неё. Смотрел только на Арсения.
Мария первой опомнилась и тихо кашлянула, будто попыталась хоть как-то разрезать это молчание.
Илья скосил глаза на Геру. В его лице было слишком много всего сразу — удивление, раздражённое любопытство и явное понимание, что сейчас лучше бы вообще ничего не говорить.
Николай открыл глаза и посмотрел на Арсения так, как смотрят на друга, которого хочется одновременно придушить и поблагодарить за прямоту.
— Ты поразительно талантлив, — произнёс он ровно, — в выборе момента для подобных откровений.
— Я ведь помочь пытался, — пробормотал Арсений уже без прежнего блеска.
— У тебя получилось, — тихо отозвался Берг. — Очень… содержательно.
Гера всё это время молчала. Она чувствовала, как внутри поднимается старое, почти забытое ощущение смущения, которое так любят приписывать женщинам в подобных разговорах. Будто её прошлое вдруг вытащили на стол, как документ из старого архива, и теперь разглядывают при всех, пока вокруг решается вопрос, не рухнет ли к чертям полстраны.
Она медленно подняла взгляд на Арсения.
— Спасибо, — сказала она спокойно. — Очень вовремя.
Он виновато развёл руками, но отвечать не стал. Тогда Гера перевела глаза на Николая. Тот выдержал этот взгляд, не отводя его и не пытаясь спрятаться за привычной сдержанностью.
— Значит, так это теперь звучит, — произнесла она тихо. — Будущая помолвка.
Николай ответил не сразу.
— Когда-то это звучало иначе, — сказал он наконец.
В этих словах не было ни нажима, ни попытки что-то вернуть. Только признание факта, который давно утратил прежнюю форму и всё же не исчез.
Аркадий повернул голову к Гере. В этом взгляде читалось столько всего: удивление, ревность, злость.
Гера выдержала его взгляд несколько секунд, потом медленно отвернулась к столу.
— Это не имеет отношения к тому, что происходит сейчас, — сказала она.
Фраза прозвучала ровно, но сама она услышала в ней лишнюю жёсткость. Слишком резкую. Слишком защитную.
Арсений, сообразив наконец, что шутка перестала быть шуткой ещё на середине, осторожно прочистил горло.
— Я, возможно, выразился… слишком живо.
— Ты думаешь? — сухо отозвался Илья.
Мария опустила глаза, скрывая нервную улыбку, которая так и не решилась появиться полностью.
Николай шагнул к столу и положил ладонь на карту.
— Арсений прав в одном, — сказал он уже совершенно иным тоном, жёстким и деловым. — Бал даёт нам шанс войти в самую середину того круга, куда иначе не подступиться. Кто бы и что ни думал о старых договорённостях, сейчас это можно использовать как прикрытие. Только как прикрытие.
Последние слова он произнёс особенно чётко. Гера уловила это сразу. Он сказал специально для Аркадия.
Воздух в палатке снова натянулся, но уже по-другому. Не личной неловкостью. Выбором, от которого действительно многое зависело.
Берг тяжело опёрся ладонью о стол.
— Значит, будем плясать, — сказал он хрипло. — Прекрасно. Всю жизнь мечтал лезть в логово врага в парадном костюме.
— А я всегда подозревал, что тебе пойдёт чёрный бархат, — заметил Илья.
Берг посмотрел на него так, что Мария всё-таки не выдержала и фыркнула в ладонь. Это короткое живое движение немного ослабило напряжение, но не убрало его совсем. Оно просто ушло глубже.
Гера медленно выдохнула и положила ладонь на край стола.
— Хорошо, — сказала она. — О бале поговорим. О маршруте тоже. Но свои условия я всё равно назову отдельно.
Николай кивнул.
— Я другого и не ждал.
Аркадий сдержанно молчал, скрестив руки на груди. Гера даже не пыталась сейчас смотреть на него. Она знала: им предстоит вернуться к разговору наедине.
Арсений обошёл стол, сдвинул несколько бумаг в сторону и постучал пальцем по углу карты, где тонкой чернильной линией был обозначен маршрут к столице.
— Ладно, оставим романтические катастрофы до лучших времён, — сказал он, на этот раз мягче. — Если мы действительно идём через маскарад, подготовка должна начаться сразу. За одну ночь из раненых беглецов приличное общество не слепишь, даже если очень захотеть.
Илья тихо хмыкнул.
— Вот теперь звучит как нормальный план.
— Это ещё даже не план, — ответил Николай. — Это только способ войти. А вот выйти оттуда живыми — уже другая история.
Мария провела пальцами по краю стола и подняла глаза на Геру.
— Ты правда пойдёшь туда?