Вопрос прозвучал не как сомнение. Скорее как попытка убедиться, что после всего, через что они прошли, ей всё ещё хватит сил сделать ещё один шаг в пасть тому, что уже однажды попыталось её сожрать.
Гера ответила не сразу. Она смотрела на карту, на чернильные линии, на центр, в котором чёрным пятном лежал дворец, и чувствовала, как под рёбрами медленно поднимается знакомое тяжёлое спокойствие. То самое, которое приходит не от уверенности, а от отсутствия выбора.
— Пойду, — сказала она. — Если всё действительно сходится туда, я не останусь в стороне.
Аркадий поднял на неё взгляд. В его лице не дрогнуло почти ничего, но она увидела, как эта фраза осела в нём глубже, чем хотел бы он сам.
— Тогда пойдём не в одиночку, — сказал он ровно.
Николай перевёл взгляд с него на Геру, потом снова на карту.
— На бал не попадёт толпа. Слишком заметно. Максимум трое внутри, двое снаружи, ещё один на подхвате с экипажем. Остальные должны будут держать внешний периметр и быть готовы вытаскивать нас, если всё сорвётся.
Берг коротко кивнул, будто уже ждал чего-то подобного.
— Я внутрь не пойду, — сказал он хрипло. — После того, что они сделали... мне лучше не лезть под люстры. Но снаружи я буду полезнее.
Арсений усмехнулся краем губ.
— А жаль. Ты бы отлично оттенял золотые стены.
— Не искушай меня, — сухо ответил Берг.
Мария осторожно посмотрела на Николая.
— Кто именно будет внутри?
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но Гера сказала первой:
— Я.
Слово легло твёрдо и сразу закрыло половину спора. Аркадий не стал перебивать, хотя его взгляд потяжелел. Илья медленно откинулся назад, скрестив руки на груди. Мария опустила глаза, принимая это так, словно и не ожидала другого. Только Арсений вскинул брови.
— Разумеется, — пробормотал он. — Кто бы сомневался.
Николай посмотрел на Геру внимательно.
— Ты приметная. И много, кто тебя помнит.
— Меня и без бала пытаются убить, — ответила она спокойно. — Там хотя бы будет светло.
На секунду у Николая в глазах мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку.
— Хороший аргумент.
Аркадий шагнул ближе к столу. Движение вышло тихим, но в нём уже чувствовалась решимость человека, который свой выбор сделал раньше, чем все остальные начали обсуждать возможности.
— Я тоже иду внутрь.
Николай посмотрел на него прямо.
— Почему именно ты?
Аркадий выдержал его взгляд без малейшего колебания.
— Потому что я уже один раз оставил её без защиты. Второго раза не будет.
В палатке стало тихо. Мария подняла глаза на Геру. Илья отвёл взгляд в сторону, словно не хотел мешать этой фразе упасть как следует. Арсений, даже он, ничего не сказал.
Николай молчал дольше обычного. Он слушал не только смысл. Он оценивал вес этих слов, их цену, их опасность и то, как именно они были сказаны.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Тогда двое уже есть.
— Трое, — поправил его Арсений. — Если вы собираетесь провести их через зал с половиной придворных лиц, рядом должен быть кто-то, кто умеет разговаривать с высшим обществом и при этом не выглядит так, словно готов зарезать человека за неправильный поклон.
Илья тихо фыркнул.
— Тонкий намёк.
— Не намёк, а наблюдение, — легко отозвался Арсений.
Николай на секунду прикрыл глаза, будто мысленно перебирал все возможные бедствия и пытался понять, какое из них меньшее.
— Нет, — сказал он. — Ты останешься снаружи и будешь координировать отход.
Арсений медленно поднял брови.
— То есть самое опасное ты оставляешь себе?
— Самое опасное я как раз пытаюсь удержать подальше от тебя.
— Это сейчас было о бале или о политике?
Николай не удостоил его ответом.
Гера смотрела на них обоих и всё яснее понимала, что этот союз, если он и состоится, будет держаться не на доверии. На выгоден и на том, что по отдельности они уже слишком уязвимы.
Мария осторожно заговорила снова:
— А как быть с нашей внешностью? Если это маскарад, вас будут разглядывать. Особенно тебя, Гера.
Слова прозвучали тихо, но точно. Гера знала это и без напоминания. Арсений тут же оживился, на этот раз уже деловито.
— С этим проще всего. Маскарад на то и маскарад. Полумаски, смена цвета волос, другой силуэт, другой крой, другие украшения. Люди запоминают не лицо, а впечатление. Особенно на балах. Там половина зала смотрит не в глаза, а в чужой статус.
— Звучит гадко, — заметила Мария.
— Потому и работает, — ответил он.
Николай опёрся ладонями о стол.
— Сегодня отдыхаете. Все. Завтра начнём с того, что соберём список тех, кто будет на балу, и отметим тех, кто связан с внутренними ведомствами, финансами и узлами. После этого распределим роли.
Он перевёл взгляд на Геру.
— И да, твои условия. Ты хотела назвать их отдельно.
Гера медленно выпрямилась. Боль в голове отступила не до конца, но уже не мешала думать ясно.
— Первое. Моя команда не расходится по вашему желанию. Если разделение нужно, маршрут обсуждается со мной. Второе. Ни один приказ, касающийся их, не проходит мимо меня. Третье. Если я пойму, что нас ведут не к ответам, а в ловушку, мы уходим сразу, без красивых объяснений.
Николай слушал молча.
— И четвёртое, — добавила она тише. — Ты больше ничего не скрываешь, если это касается столицы, дворца и Держателей. Никаких половинчатых правд.
На этих словах он задержал взгляд на ней чуть дольше.
— Согласен, — сказал он.
Ответ прозвучал слишком быстро, и это насторожило её почти так же сильно, как если бы он начал торговаться. Аркадий тоже это услышал. Она заметила по тому, как он едва заметно прищурился. Но сейчас ничего не сказал.
Арсений оттолкнулся от стола и выпрямился.
— Прекрасно. Значит, мы вступаем в следующую стадию.