Мария, переступив порог, выдохнула так, словно только теперь позволила себе признать, насколько устала. Берг вошёл последним и сразу оглядел окна, выходы, лестницу и заднюю дверь. Привычка выживания работала раньше отдыха.
Гера остановилась посреди гостиной. Здесь было тихо, но эта тишина уже не имела ничего общего с пустотой заброшенных домов на границе. Здесь чувствовалась живая забота. Подготовка. Предусмотрительность. И от этого внутри у неё на секунду стало ещё тревожнее. Слишком близко к центру. Слишком близко к тому, что они собирались вскрыть.
Арсений обернулся к ним уже серьёзнее.
— Здесь можно перевести дух до утра. Верхний этаж ваш. Слуги у меня старые, надёжные, лишнего не болтают. До рассвета никто вас не потревожит. А утром начнётся то, ради чего мы вообще затеяли этот безумный путь.
Николай вошёл следом за всеми и задержался у двери, пока двое его людей бесшумно рассредоточились по двору и заднему выходу. Только после этого он снял перчатки и посмотрел на Геру.
— Отдыхай, пока можешь. Завтра дворец начнёт играть в праздник.
Гера выдержала его взгляд и медленно кивнула. Под кожей всё ещё жило то тяжёлое ощущение от столицы, как будто где-то под камнем уже двигалось что-то большое и неправильное. Они прибыли вовремя. Или почти вовремя.
Аркадий подошёл ближе, не касаясь её, но становясь рядом так естественно, будто это уже не требовало ни обсуждений, ни разрешений.
За окнами ночной город дышал ровно и спокойно. Слишком спокойно для места, над которым уже начинала сгущаться чужая воля.
***
Утро в доме Арсения пришло тихо, почти обманчиво мирно. За высокими шторами уже разливался свет, мягкий и холодный, столичный, не похожий на южное солнце и не похожий на приграничные рассветы, где каждый новый день начинался с тревоги ещё до первого вдоха. Здесь свет ложился на пол ровными полосами, цеплялся за полировку дерева, за медные ручки комодов, за стекло в дверцах книжного шкафа, и от этого всё вокруг выглядело слишком спокойным для дома, в котором собирались идти во дворец, под маски, под музыку, в самую сердцевину чужого замысла.
Гера проснулась раньше остальных. Несколько секунд она просто лежала, вслушиваясь в дом. Где-то внизу негромко стучала посуда. Шаги прислуги скользили по коридору почти бесшумно. За окном, далеко, уже начинал оживать город. Сначала один экипаж прокатился по мостовой, потом другой. Послышался оклик торговца, и снова всё смолкло. Столица не шумела. Она осторожно разворачивалась, как огромный зверь, ещё не открывший глаза до конца.
На соседнем кресле лежало платье, подготовленное с вечера, и рядом на маленьком столике стояла полумаска, отделанная тёмным бархатом и мелкими чёрными камнями. От одного её вида внутри поднималось неприятное ощущение. Не страх. Скорее раздражение. Ей предстояло спрятать лицо не для игры и не для прихоти, а для того, чтобы пройти туда, где на неё, возможно, уже открыли невидимую охоту.
Она встала, подошла к окну и чуть отодвинула штору. Улица под домом была узкой и на первый взгляд тихой. Дворник сметал ночную пыль у соседнего крыльца. Две женщины в простых платках шли с корзинами к рынку. На углу стоял мальчишка с лотком и зевал, запрокинув голову. Самая обыкновенная столица. Та самая, ради которой когда-то спорили министры, строились союзы, заключались помолвки, устраивались балы и произносились клятвы. И под всем этим сейчас тянулось что-то тёмное, уже нащупавшее путь к центру.
В дверь тихо постучали. Прежде чем она успела ответить, в комнату заглянула Мария, уже умытая, собранная, с ещё влажными на висках волосами. На ней был простой домашний халат, но взгляд у неё был такой, будто за ночь она успела прожить ещё одну маленькую войну.
— Ты тоже не спала толком? — спросила Гера.
Мария криво улыбнулась.
— Я спала. Просто снилось такое, что лучше бы не спала.
Она вошла в комнату, притворила дверь и остановилась рядом с креслом, где лежало платье.
— Красиво, — сказала она, коснувшись ткани кончиками пальцев. — Ненавижу, что это красиво именно сегодня.
Гера тихо выдохнула.
— Я тоже.
Они замолчали, и в этом молчании не было неловкости. Только то особое понимание, которое возникает между женщинами после крови, страха и слишком долгих дорог. Через несколько минут их позвали вниз.