Столовая уже была подготовлена. На длинном столе стояли чайник, кофейник, хлеб, масло, яйца, тарелка с холодным мясом, кувшин с водой и миска с яблоками. Прислуга двигалась быстро и бесшумно, как в доме, где не задают лишних вопросов. Арсений сидел во главе стола в халате поверх рубашки, с мокрыми после умывания волосами и листом бумаг в руке. Он поднял голову и сразу оживился.
— Вот и наши главные действующие лица, — сказал он. — Я уже начал переживать, что столичная жизнь усыпила вашу воинственную натуру.
— Не надейся, — отозвался Илья от окна.
Он уже был одет, хотя и не до конца, и с таким лицом, будто всю ночь мысленно ругался с будущей своей ролью.
Берг сидел чуть в стороне и пил чай медленно, двумя руками обхватив чашку. Даже отдых не убрал из его лица усталость, но взгляд стал яснее. Аркадий появился через минуту. Он вошёл последним, и Гера сразу почувствовала, как воздух чуть меняется. После их ночного разговора между ними не осталось той натянутой, рвущей изнутри тишины, что стояла раньше. Боль не исчезла. Но теперь она не шла против них. Она легла глубже и сделала всё только честнее.
Николай спустился уже одетым в утренний мундир, без парадной тяжести, но всё равно так, что сразу было понятно, кто в этом доме привык держать на себе порядок. Он не садился сразу. Сначала разложил на столе бумаги, проверил два конверта с печатями и только потом поднял взгляд на всех сразу.
— До вечера у нас три задачи, — сказал он спокойно. — Подготовить роли, пройти маршрут и запомнить лица. Дальше всё пойдёт слишком быстро.
Арсений кивнул и тут же подхватил нить разговора.
— С лицами начнём после завтрака, иначе вы будете смотреть на придворных и думать только о хлебе. А вот с ролями стоит разобраться сразу, пока в вас ещё есть хоть капля трезвости.
Мария не выдержала и тихо фыркнула.
— Очень обнадёживающее начало дня.
— Я стараюсь, — невозмутимо ответил он.
После еды дом наполнился другим движением. Прислуга убрала посуду. В гостиную внесли два ширмовых каркаса, несколько коробок, длинные чехлы с одеждой и высокий напольный зеркальный экран в тёмной раме. Арсений, который ещё час назад выглядел праздно и почти лениво, теперь изменился. Лёгкость в нём осталась, но стала частью работы. Он двигался быстро, чётко, и в каждом слове слышалось, что подобные вещи он устраивал не раз и не два.
Для Геры подготовили два платья, и оба были прекрасны по-своему, но выбрали то, которое делало её старше, строже и менее узнаваемой. Тёмный глубокий цвет уходил в густое вино, почти в чёрное при слабом свете. Лиф был закрыт выше обычного, линия плеч смещалась иначе, чем она привыкла, а длинные рукава скрывали запястья и тонкую силу её рук. Юбка спадала свободно, без лишней пышности, так что в ней можно было двигаться быстро, если понадобится. Когда швея затягивала ленты на спине, Гера смотрела в зеркало и постепенно переставала видеть себя привычную. Перед ней собирался другой силуэт. Женщина из столицы. Из старой линии. Та, на которую сначала смотрят как на впечатление, а уже потом пытаются вспомнить имя.
Волосы ей убрали выше и строже. Несколько прядей оставили у лица. Полумаска закрывала верхнюю часть скул и взгляд, придавая чертам чуть иное выражение. Когда всё было готово, швея отошла на шаг, а Арсений медленно обошёл её по кругу, критически прищурившись.
— Теперь тебя заметят, — сказал он. — Но не так, как раньше. И не те, кто должен был бы узнать сразу.
— Утешение сомнительное, — отозвалась Гера
— Прекрасное утешение. На балах все видят то, что ожидают увидеть. Этим мы и воспользуемся.
Мария примеряла своё платье в соседней комнате. Её образ был скромнее, но не менее важен. Тёмно-синяя ткань, строгий силуэт, убранные волосы, почти никакого блеска. Помощница распорядителя, которую никто не станет разглядывать, но все пропустят мимо, если она уверенно идёт туда, куда ей положено. Когда она вышла, Гера на секунду даже не сразу узнала в ней ту самую девушку, которая ещё недавно сидела у костра с мокрыми после озера волосами. Столица уже начинала надевать на них чужие лица
С Аркадием всё оказалось проще и сложнее одновременно. Его новый мундир был тёмным, без излишней парадности, но с безупречным кроем. Он сел на него так точно, что Гера впервые по-настоящему поняла, как опасно красиво может выглядеть человек, которому совсем не нужно стараться производить впечатление. Волосы ему пригладили, ворот подняли выше, перчатки подобрали тонкие и чёрные. В этом виде он действительно мог сойти за человека, который служит рядом с царевичем и давно привык стоять там, где остальные предпочитают кланяться. Только взгляд оставался слишком живым и слишком настоящим для любой роли.