Глава 30
К дворцу они подъехали в тот час, когда вечер уже окончательно стал праздником. Огни горели вдоль всей площади, отражались в мокром камне мостовой и тянулись к высоким окнам, за которыми уже жила музыка. Сам дворец поднимался впереди огромный, сияющий, почти нереальный в этом свете. Белый камень, колонны, золочёные карнизы, широкая лестница, по которой непрерывно поднимались гости. Кареты подходили одна за другой. Лакеи распахивали дверцы, принимали плащи и шлейфы, женщины в масках медленно выходили на свет, мужчины поправляли перчатки и поднимались рядом с ними с тем спокойствием, которое бывает только у людей, привыкших считать этот блеск своим.
Всё вокруг выглядело безупречно. Шёлк, бархат, жемчуг, золото на эфесах, мерцание камней в волосах, ровный гул голосов, негромкий смех. Музыка доносилась уже из глубины дворца и ложилась поверх этого потока людей мягко, празднично, почти беззаботно. От всего этого блеска Гере делалось только холоднее. За светом, музыкой и показным покоем уже пряталось что-то чужое, и его присутствие она ощущала так же отчётливо, как тяжесть ткани на плечах.
Николай вышел первым. Его узнавали даже сквозь маску. Движение, осанка, сама манера держать голову выдавали его быстрее любого титула. Аркадий вышел следом и подал Гере руку. В новом платье, с высокой причёской и тёмной полумаской, она сама себе казалась чужой. Это и было нужно. Сегодня её должны были увидеть, но не узнать сразу. Парадная лестница встретила их холодом камня и вниманием десятков глаз. У входа стояли гвардейцы в парадной форме, выше на площадке гостей принимали распорядители бала, и всё двигалось ровно, красиво, отточенно.
Внутри дворец оказался ещё ярче. Высокие своды, мраморный пол, тяжёлые зеркала, золочёная лепнина, свет сотен свечей. В воздухе смешались воск, духи, цветы и вино. По залам двигались слуги с подносами, по стенам тянулись живые тени от люстр, в зеркалах множились лица и маски. Люди здесь говорили тише, чем на лестнице, но внимательнее. Каждый взгляд что-то искал, сравнивал, запоминал. Здесь всё было про впечатление, про место, про власть, про то, кто с кем вошёл и кто к кому подошёл первым.
Они прошли в главный зал вместе с общим потоком гостей. Там уже собирались пары для первого танца. Оркестр играл мягко, плавно, и этот звук только сильнее подчёркивал тревогу, поднимавшуюся в Гере. Она смотрела на зал не как гостья. Лица, двери, лестницы, балконы, слуги, гвардейцы, музыканты — всё сразу становилось частью схемы. Под роскошью и музыкой скрывалось что-то слишком точное, слишком собранное, чтобы быть случайностью.
— Смотри не на лица, а на ритм, — тихо сказал Николай.
Гера едва заметно кивнула.
Рядом с ней шёл Аркадий, и она чувствовала его присутствие почти физически. Спокойный, собранный, внимательный ко всему вокруг. Дворец сиял, музыка разливалась по залам, гости улыбались друг другу под масками, и только они знали, что под этим блеском уже тянется чужая воля, нацеленная прямо в сердце столицы.
Они вошли в зал вместе с потоком гостей и почти сразу разошлись так, как было решено заранее. Арсений легко подхватил Марию под локоть и, не меняя выражения лица, повёл её к боковой линии, где уже стояли распорядители, помощники музыкантов и люди из дворцовой службы. Со стороны это выглядело естественно. Молодая женщина из свиты, которую вовремя передали в нужные руки. Николай пошёл вперёд, принимая на себя первый круг взглядов, а Гера осталась рядом с ним ровно настолько, насколько позволяла роль. Аркадий двигался чуть позади, спокойно, собранно, с тем выражением лица, которое сразу отрезало любую лишнюю фамильярность. Он не играл офицера сопровождения. Он им был в каждом движении.
Первые минуты во дворце всегда принадлежат не разговорам, а оценке. Кто вошёл. С кем вошёл. Кто кого заметил. Кто сделал вид, что не замет. Она ощущала это всем телом. Взгляды касались её мимоходом, без явной настойчивости, но этого было достаточно, чтобы понять общий рисунок. Для части зала она была просто красивой женщиной в тёмной маске рядом с царевичем. Для другой части зала она уже сама становилась вопросом. Откуда взялась эта женщина, почему вошла рядом с царевичем и кто позволил ей так тихо, почти без объявления, сразу оказаться так близко к центру. Именно из таких взглядов и рождаются слухи, а во дворце они нередко бегут быстрее любых донесений.