Он приблизился спокойно и остановился так, чтобы между ними не осталось ничего лишнего — ни давления, ни силы, только его открытое, усталое лицо.
— Мне нужно, чтобы ты поняла другое. Я не стану вредить тебе. И если всё действительно дошло до такого, как ты говоришь, я буду рядом. Не с ними. С тобой. До конца.
Гера смотрела на него долго и молча. Полутьма не смягчала его лицо, а только подчёркивала, как сильно оно изменилось. Оно стало жёстче, тяжелее, усталость легла в него так глубоко, что уже не скрывалась ни в голосе, ни в движениях. В нём ещё держался тот Алексей, которого она знала когда-то, но теперь это прошлое было почти задавлено всем, что он успел сделать, стерпеть и понять слишком поздно.
— Тогда слушай. Мы уже не на том месте, где можно колебаться. Николай здесь не случайно. Контур ведут к дворцу. Внизу готовят то, после чего столице может не хватить сил подняться. Если ты и правда выбрал сторону, делай это сейчас.
Он кивнул сразу.
— Я уже выбрал.
За дверью послышались шаги и далёкий всплеск музыки. Бал продолжался. Свет, смех, шелест платьев, звон бокалов. Всё жило своей красивой ложью, пока под полом собиралось что-то тёмное и огромное.
Гера выпрямилась.
— Тогда пойдём. И, Лёша… — она задержала на нём взгляд. — Если ты мне соврал, я сама тебя добью.
На этот раз он усмехнулся без тени веселья.
— Вот это как раз звучит похоже на правду.
Алексей ещё держал ладонь на дверной ручке, когда за портьерой мелькнула тень. Сначала Гера услышала только быстрый шорох ткани и сбившееся дыхание, потом дверь резко распахнулась, впуская полоску золота, музыки и света. На пороге стояла Лидия. Несколько секунд она просто смотрела на них, и за это короткое молчание её лицо успело измениться дважды. Сначала вспыхнуло недоверие, потом оно сразу же обернулось такой ядовитой злостью, что воздух в тесной комнате стал тяжелее.
— Я так и знала, — выдохнула она, и пальцы её вцепились в край двери. — Я знала, что с тобой что-то не так.
Её взгляд скользнул по Гере, по Алексею, по расстоянию между ними, которого сейчас уже почти не осталось, и в глазах Лидии поднялось всё разом. Ревность, унижение, торжество от того, что она наконец-то поймала кого-то на месте.
— Ты, значит, жива, — сказала она Гере с такой ненавистью, что даже шёпот звучал как пощёчина. — Ты всегда всё портишь. Всегда лезешь туда, где без тебя уже можно было бы дышать спокойно.
Гера не двинулась. Она смотрела на Лидию холодно и прямо, чувствуя, как под кожей снова собирается привычная жёсткость. Алексей шагнул вперёд, закрывая половину проёма.
— Лида, выйди и закрой дверь.
Она перевела на него взгляд и коротко, неверяще рассмеялась.
— Выйти, командир? После того как я нахожу тебя в тёмной комнате с ней? Ты правда думаешь, что я сейчас просто выйду?
Алексей побледнел сильнее. Гера увидела это сразу. Он уже понял то, что пока ещё не до конца поняла сама Лидия. Дело давно вышло за пределы ревности и обиженной женской злости. Лидия это тоже почувствовала через секунду. Глаза её сузились, лицо стало жёстче.
— Подожди, — сказала она уже тише. — Это не просто встреча. Вы что-то задумали.
Она шагнула внутрь, быстро захлопнула за собой дверь и повернулась к ним всем телом.
— Так вот почему во дворце появился царевич, — прошипела она. — Вот почему ты дёргаешься весь вечер. Ты притащил её сюда. Она втянула тебя в свой заговор? Совсем с ума сошёл?
— Лида, замолчи, — сказал Алексей.
Но теперь её уже несло. Слова вырывались одно за другим, и каждое било всё точнее.
— Это она. Из-за неё у тебя вечно мутится в голове. Из-за неё ты всё время идёшь против людей, которые сильнее тебя, умнее тебя, нужнее этой стране. Думаешь, она выберет тебя? После того как рядом с ней стоит царевич? После того как вся столица знает, кому её когда-то обещали?
Гера сделала шаг вперёд.
— Ещё слово, и я сама тебя заставлю замолчать.
Лидия повернулась к ней резко, и в глазах её вспыхнуло почти дикое злорадство.
— Да ты уже всё сделала, — бросила она. — Довела его. Вечно появляешься в тот момент, когда всё начинает складываться как надо, и ломаешь. Думаешь, я не вижу, что он за тобой ходит? Думаешь, я не понимаю, почему у него лицо меняется, как только ты входишь? Как он шепчет твоё имя в момент близости!
Алексей дёрнулся, точно его ударили.
— Хватит! Замолчи сейчас же!
Но Лидия уже не слышала. Теперь она смотрела не на Геру. На него.
— Я сейчас же пойду к Славинскому, — сказала она тихо, и это прозвучало страшнее любого крика. — Он должен знать, что ты творишь. Пусть сам посмотрит, как ты здесь прячешься с ней, пока весь дворец стоит на ушах.