В дверном проёме уже стоял Митрий Славинский.
Он вошёл так тихо, будто не открывал дверь, а просто всегда был здесь, за этой полосой света и полутьмы. Очки чуть сползли на переносицу, и он не спешил их поправлять. Руки были заведены за спину и сомкнуты в замок с той почти раздражающей спокойной аккуратностью, которая делала его ещё опаснее. На губах не было откровенной улыбки, только едва заметная тень, слишком похожая на удовольствие человека, увидевшего именно то, чего ожидал.
— Какие же вы всё-таки дети, — произнёс он негромко, почти с ленивым удивлением. — Снова сломали игрушку.
Холод прошёлся по позвоночнику так резко, что Гера на миг перестала дышать. Его взгляд скользнул по комнате медленно и безошибочно, оценивая все детали. Ни одной лишней эмоции в лице не появилось. Только в глазах, за стеклом чуть сползших очков, уже жило то знание, от которого становилось по-настоящему страшно.
Глава 32
Алексей шагнул вперёд первым, заслоняя собой Геру, и это движение Митрий встретил едва заметной усмешкой, как человек, увидевший не угрозу, а подтверждение старой слабости.
— Вот это уже трогательно, — сказал он тихо. — Я даже не уверен, стоит ли вам мешать. У вас здесь такой славный вечер. Музыка, признания, кровь. Почти семейная сцена.
Гера почувствовала, как в Алексее рядом с ней всё натянулось до предела. Он молчал, и от этого молчания в комнате стало ещё холоднее. Митрий же не торопился. Он смотрел вниз, на Лидию, с тем спокойным вниманием, с каким смотрят на вещь, которую уже поздно чинить, но ещё можно оценить перед тем, как убрать.
— Жаль, — произнёс он спустя секунду. — Она была шумной, надоедливой, временами глупой, но пользу всё же приносила. А ты, Лёша, как я вижу, окончательно решил избавить меня от лишнего.
Алексей сжал руку так, что побелели костяшки, однако ответить не успел. Гера шагнула в сторону, выходя из-за его плеча. Страх ещё был в теле, но над ним уже поднималась другая сила, ледяная и очень ясная.
— Не утруждайся, Митрий, — сказала она. — Я не польщена.
Он перевёл на неё взгляд, и тогда на губах его всё-таки появилась улыбка. Не широкая, не тёплая, а почти ласковая в своей точности.
— Разумеется, нет. Ты никогда не любила удобные роли.
Гера смотрела на него прямо, удерживая внутри ярость и холод в одном узком, опасном равновесии. Теперь, вблизи, он выглядел именно тем, кем и был на самом деле. Не дворцовым интриганом, не удобным человеком из верхних кругов, а тем, кто давно и методично двигал чужие судьбы, убирал ненужных Держателей, направлял потоки силы, гасил вопросы прежде, чем они успевали прозвучать вслух. Именно он вёл их по тёмным коридорам этой системы, именно он следил, чтобы никто не поднимал головы выше дозволенного.
— Значит, это был ты, — сказала Гера тихо. — Навигатор. Чистильщик. Тот, кто убирал Держателей, когда они начинали видеть лишнее.
На этот раз Митрий посмотрел на неё с почти живым интересом.
— Как приятно, когда умный человек наконец складывает картину верно. Да, часть дороги держал я. Кто-то должен был следить, чтобы стадо не разбегалось и не начинало задавать вопросы раньше времени. Держатели вообще очень неудобны, когда начинают думать, будто им положено знать больше, чем нужно.
Алексей сжал кулаки.
— Ты убивал своих.
— Своих? — Митрий тихо усмехнулся. — Вот в этом ваша беда. Вы всё ещё верите в эти детские слова. Свои. Чужие. Верность. Долг. Есть только полезные и мешающие. И если человек начинает мешать системе, его убирают. Ты сам слишком долго жил по этим правилам, Лёша. Просто тебе не хватило духа признать это до конца.
Гера видела, как в Алексее всё натянулось до предела. Он уже был готов рвануться. Ей и самой хотелось того же. Хотелось сорвать с Митрия это спокойствие руками, ударить, заставить наконец потерять лицо, голос, контроль. Но именно этого он и ждал. Он стоял в дверях один, без охраны, без суеты, потому что был уверен в своём превосходстве. И эта уверенность раздражала сильнее крови у стены.
— На кого ты работаешь? — спросила она. — Кто стоит в тени за всем этим?
— Уже ближе, — мягко ответил Митрий. — Но не настолько, чтобы я начал раздавать ответы просто за хорошую попытку.
Алексей всё-таки бросился первым. Не с криком, не вслепую, а резко, точно, на одном выдохе, целясь в горло. Гера двинулась следом почти одновременно, уходя чуть вбок, чтобы не дать Митрию выйти из комнаты. Всё должно было случиться в один миг. Удар, захват, прижатие к стене. Но не случилось ничего из того, на что они рассчитывали.