Удивление на его лице оказалось таким открытым, что его нельзя было принять за игру.
— Николай? Почему ты здесь?
Вопрос прозвучал резко, с нарастающим раздражением человека, который уже чувствует неладное, но ещё не видит всей картины.
Николай не успел ответить.
С противоположной стороны зала, из тёмного прохода, ведущего к служебной линии оранжереи, вышли люди. Сначала Гера. Лицо чуть бледнее обычного, на шее тонкий след крови. Рядом с ней шёл Алексей, жёсткий, собранный, с таким выражением, будто он уже переступил через то, что не даст ему вернуться назад. За ними появился Митрий. Очки поблёскивали в свете ламп, походка оставалась спокойной, руки держались за спиной, словно он входил не в центр надвигающейся катастрофы, а на назначенную встречу. Следом вышли ещё несколько мужчин в пёстрых маскарадных костюмах. На первый взгляд они могли бы сойти за запоздавших гостей, но разошлись по сторонам слишком быстро и точно. Они перекрывали выходы.
Николай застыл. Аркадий почувствовал, как рядом Мария резко втянула воздух. Арсений уже сместился в сторону, высчитывая путь к Гере и к ближайшему вооружённому человеку.
Царь Роман перевёл взгляд с сына на вошедших, и удивление на его лице сменилось гневом.
— Какого чёрта здесь происходит?
Один из мужчин в ярком костюме ответил без слов. Его рука скользнула под расшитый сюртук, и в ладони блеснул револьвер. Движение было коротким, точным, почти будничным. Никто не успел среагировать.
Выстрел ударил по залу оглушительно.
Звук метнулся под стеклянный свод, отразился от стен и вспорол тёплый воздух оранжереи. Царь Роман дёрнулся всем телом и медленно опустил взгляд на грудь. На ткани уже расползалось тёмное пятно. Кровь пошла быстро и густо.
— Отец!
Николай сорвался с места и успел подхватить его раньше, чем тот рухнул на каменный пол, но колени всё равно глухо ударились о плиту. Царь уже не держал себя. Голова качнулась, губы приоткрылись, а во взгляде на одно короткое мгновение проступило не столько страдание, сколько неверие. Словно сама мысль о том, что в него могут выстрелить здесь, внутри собственного дворца, до конца не помещалась в нём даже теперь.
Мария вскрикнула и прижала ладони ко рту. Этот звук прорезал зал почти так же остро, как сам выстрел. Аркадий уже не думал. Мир в один миг стал предельно простым. Гера. Враг. Выходы. Оружие. Кровь на полу. Всё лишнее исчезло.
По ту сторону зала Гера смотрела на Николая, склонившегося над отцом. На её лице не было ни крика, ни слёз. Только холодный ужас, от которого Аркадий понял сразу: она уже увидела не один выстрел, а всё, что за ним пойдёт дальше.
А Митрий стоял чуть позади стрелка и даже не вздрогнул. Он только повернул голову, наблюдая, как кровь растекается по светлому камню, как Николай пытается зажать рану руками, как советники бледнеют и теряют последние остатки порядка.
И только в этот момент дворец начал просыпаться от своей красивой лжи.
Глава 33
За спинами стрелков появился ещё один человек. Невысокий, сухощавый, в безупречно сидящем тёмном костюме, почти скромном на фоне дворцового блеска. Он вышел в зал без малейшей спешки, словно оказался здесь не в разгар покушения, а к началу давно назначенной беседы. За несколько шагов он успел оглядеть всех. Николая над телом отца. Советников, сбившихся в одну напряжённую группу. Митрия, стоявшего чуть в стороне с привычной холодной собранностью. Геру. Алексея. Аркадия. Марию. Арсения. Во взгляде его жило почти ласковое внимание, и от этой ласковости по спине шёл холод. Он смотрел так, будто слишком долго ждал этого вечера и теперь с удовольствием проверял, все ли фигуры наконец заняли нужные места.
Потом он легко улыбнулся и коротко махнул рукой. Люди в пёстрых маскарадных костюмах двинулись вперёд. Всё произошло быстро и без суеты. Кого-то грубо толкнули к стене, кому-то сразу вывернули руки за спину. Аркадий рванулся первым, однако дуло револьвера сразу упёрлось ему под рёбра. Алексею заломили руки и стянули запястья за спиной прежде, чем он успел сделать вдох. Мария побледнела так резко, что лицо её стало почти прозрачным в тёплом свете ламп. Даже Арсений, когда ему связывали руки, сумел сохранить на лице выражение, в котором ярость смешалась с неверием. До конца картину ещё не понял никто, но главное уже стало ясно всем. Они попали в ловушку, и захлопнулась она далеко не сейчас.
Невысокий мужчина подошёл к столу у стены и опёрся на него обеими ладонями с такой спокойной, почти преподавательской уверенностью, что зал на миг перестал походить на место покушения и стал напоминать аудиторию, в которой сейчас начнут разбирать чужие ошибки. Он ещё раз оглядел их, негромко хлопнул в ладоши и заговорил так приветливо, что от этого стало по-настоящему дурно.