Во французских музеях и у частных собирателей эмали М. К. напомнят об этой памятной жизни и о стремлениях к Жар-цвету – Творчеству.
В то время, когда множество душ человеческих кипело вопросами сегодняшнего дня, в пене событий забыв о будущем, М. К. интересовалась переселением народов и готскими наследиями, спрашивала меня о нужных для ее верных проблем данных из глубин Азии, и повторяла: «Ведь это непременно нужно найти. Ведь эти эмали и цветочный этот орнамент должны найти подтверждение. Эти зверюшки еще покажутся из новых мест».
Когда М. К. узнала об отъезде нашем в Центральную Азию, она лежала больной в своем Малом Талашкине.
«Ну, Отче Никола, видно, и взаправду собрался ты храм строить», – так напутствовала М. К. наше последнее свидание. А лежала она строгая-престрогая, как-то по-староверски, покрытая платком. Выйдя из Малого Талашкина, Е. И. сказала: «Вот уже истинная Марфа-Посадница. И сколько в ней сил и строгости!»
Могу себе представить, как была бы рада М. К. узнать теперь, после нашей экспедиции, что ее соображения о движении народов шли по совершенно правильному пути. А если бы она увидела некоторые орнаменты, увидела бы аналогии древностей Тибета со скифскими и аланскими, если бы увидела тибетские мечи и фибулы, которые напоминают о так называемых готских древностях, то радости ее не было бы границ.
Никто не скажет, что Мария Клавдиевна шла не по правильным путям.
Возьмем имена разновременных сотрудников ее и оцененных ею.
Врубель, Нестеров, Репин, Серов, Левитан, Дягилев, Александр Бенуа, Бакст, Малютин, Коровин, Головин, Сомов, Билибин, Наумов, Ционглинский, Якунчикова, Поленова и многие имена, прошедшие через Талашкино или через другие мастерские и начинания Марии Клавдиевны.
Названные имена являются целой блестящей эпохой в русском искусстве. Именно той эпохой, которая вывела Россию за пределы узкого национального понимания и создало то заслуженное внимание к русскому искусству, которое установилось за ним теперь. Это показывает, насколько верно мыслила М. К., обращаясь и ценя именно эту группу смелых и разносторонних искателей.
М. К. любила и высоко оценивала значение старорусской иконописи. В то время, когда еще иконопись русская оставалась в пределах истории искусства и иконографических исследований, М. К. уже поняла все будущее художественное значение этого рода искусства. И теперь мы видим, что и в оценке икон она шла по правильному пути.
Заботясь о просвещении и о поднятии уровня Смоленской окраины, М. К., как видим, делала очередное дело, о котором пришло действительное время подумать. Правильность этого пути неоспорима.
Сейчас в Смоленске большую улицу назвали Тенишевской улицей. Истинно по Тенишевской улице много народу ходило за просвещением и много народу еще пойдет в искании сужденных культурных возможностей.
Обогащая музеи лучшими образцами творчества, М. К. хотела указать, насколько понятие творчества и созидания и уважения к этому строительству должно быть не забыто в будущей культуре. Можно восхищаться всеми, кто стремится слагать основы будущего строительства.
В этих итогах мы говорим кратко и с легкостью: «Вспомним все школы, мастерские, музеи и заботы о просвещении». Это произносится очень кратко, но подумайте, сколько труда и забот, и препятствий заключалось в каждом из этих понятий!
Обращаясь к широкому пониманию религиозных основ, можно считать, что М. К. и в этом отвечала без предрассудков и суеверий запросам ближайшего будущего.
Меткие и острые суждения могли иногда вызывать раздражение мелких умов, но разве острота суждения не есть тоже принадлежность просвещения?
Оглядываюсь с чувством радости на деятельность М. К. Как мы должны ценить тех людей, которые могут вызывать в нас именно это чувство радости. Пусть и за нею самою в те области, где находится она теперь, идет это чувство радости сознания, что она стремилась к будущему и была в числе тех, которые слагали ступени грядущей культуры.
Большой человек – настоящая Марфа-Посадница!
Уже давно, на раскопках в Тверской губернии, мы посетили могилу Марфы-Посадницы и слушали, какими благожелательными легендами сопровождает народ имя знаменитой женщины Новгорода.
И теперь я живо вижу признательную память народа около имени Марии Клавдиевны.
Много легенд сложится на Тенишевской улице, и имя княгини Тенишевой запечатлеется среди имен истинных созидателей.