— Глеб, пулей скажи маме, — велел Максим Акимович.
— Душа рябчика, попав в желудок благородного корнета, становится бессмертной, господин генерал–адъютант, — звякнув шпорами, отрапортовал сугубый зверь.
— Молодец, молодой, — похвалил сына Максим Акимович. — А сочинение на тему: «Влияние луны на бараний хвост», писал?
— Так точно, — бодро вскочив на ноги, рявкнул Глеб.
— Ко–о–шма-а-р! — Ирине Аркадьевне вновь стало плохо.
Максим Акимович так не считал.
— Армейские традиции, матушка, — произнёс он. — Вот у Акима в полку, дарованная государем милость — носить гренадёрские шапки, и на парадах павловцы проходят перед императором, держа винтовки «на руку», как бы идя в атаку, в то время как другие полки, согласно уставу, несут ружья «на плечо».
На этот раз шпоры под столом вывели язвительную мелодию, которую Глеб тут же озвучил:
— Зато, когда он был юнкером, то ходил со штыком, а я с шашкой…
— Ну и что? — не понял Аким.
— Как это что? — всполошился Глеб. — Штык — это символ пехотного звания, а шашка — указывает на отъявленного кавалериста, — насмешливо погремел шпорами.
— Ну конечно, рубака–парень, — обиделся за пехоту Аким. — Весь лак специально с рукояти шашки содрал, дабы показать, что лихой рубака.
— Да ты знаешь, сколько я занимаюсь, изучая шашечные приёмы. Вот и истёрлась рукоять, — покраснел Глеб.
Отец вновь благожелательно глянул на младшего.
— А будешь приставать, вызову на дуэль, — воинственно забряцал шпорами.
— И какое же оружие выберешь? — поинтересовался Аким.
— Шашку, конечно! — без раздумий произнёс Глеб.
— Тебе не повезло. Я выбираю наган, — закатился смехом Аким.
— Дети, хватит спорить, — решил помирить бравых воинов Максим Акимович. — Этот антагонизм между родами войск осуждает сам государь. Все мы служим в императорской армии, — строго глянул на сыновей, хотя в душе был абсолютно уверен, что лучшим и самым важным из родов войск, является кавалерия.
— Шашечные приёмы он изучает, — всё не мог успокоиться Аким. — А кто получил в подарок от благородных корнетов золотую репу, как первый из курса, свалившийся в манеже с лошади?
Шпоры горестно зазвенели, а лицо Глеба приняло свекольный оттенок.
— Сынок, у тебя тоже есть золотая репа? — обрадовался Максим Акимович. — Это семейная традиция, — скромно потупился он. — Однако ж, несмотря на репу, командую гвардейской дивизией.
— Отец, ты тоже первым брякнулся с коня? — ужаснулся Глеб.
— Ничего, сынок. Согласно этой новой семейной традиции и ты дослужишься до генерала.
— А почему дарят именно репу, а не морковку? — глянула на заинтересованного повара, и отпустила прислугу, чтоб не слушали господские байки.
— Дорогая, — взял на себя миссию объяснения с женой Максим Акимович, — потому что с коня летишь головой в опилки и навоз. А голова, на юнкерском жаргоне, и является репой.
— И какие же ещё в вашей армии есть традиции? — отчего–то проявила интерес к воинским делам Ирина Аркадьевна.
— Да полно! — поглядев, что Аполлон исчез, Максим Акимович сам налил вина.
Аким собрался произвести то же действие, но был остановлен негодующим голосом матери:
— Акимушка, не бери с отца пример, а лучше чего–нибудь скушай.
Глеб радостно зазвенел шпорами.
Изничтожив напиток, глава семьи с вдохновением продолжил:
— В лейб–гвардии Измайловском полку традиционно шитьё мундира, напоминающее заплетённую женскую косу. По преданию, которое в полку десятилетиями передаётся из уст в уста, при основании оного в 1730 году, к императрице Анне Иоанновне обратились с вопросом, какое шитьё даровать новому гвардейскому полку, то она указала на свою косу, и вопрос был решён. Очарование красивой легенды оказалось столь велико, что все забыли и думать, что на мундир того времени некуда было поместить шитьё, появившееся, фактически, лишь при императоре Александре Первом в 1800 году, и заимствованное от прусского гвардейского батальона.
— Но скажи кому об этом из молодых офицеров–измайловцев, — хохотнул Аким, — вмиг стреляться предложат.
— А может на шашках биться, — поддержал гипотезу младший брат. — Отец, про кавалерию что–нибудь расскажи, — попросил Глеб.
— Кавалерия, сынок, имеет свои традиции. У офицеров лейб–гвардии Кирасирского Его Величества полка на воротнике колетов была сохранена отменённая в других полках пуговица. Она на колете Подольского кирасирского полка спасла жизнь великому князю Константину Павловичу — наместнику в Царстве Польском и шефу полка. Пуля поляка, стрелявшего в Константина, изменила направление, ударившись о пуговицу на воротнике колета. Впоследствии лейб–гвардии Кирасирский Его Величества полк принял в свои ряды Подольских кирасир, а вместе с ними жёлтое прикладное сукно и пуговицу на воротник колета.