— Просто некоторые брезгуют, что помесь, — сказал государь. — И напрасно. Иная помесь бывает не хуже, а даже лучше. Вот и моих младших сыновей тоже, поди, будут недолюбливать. Они ведь тоже, можно сказать, тумаки. Однако я часто замечаю — заяц-тумак хитрее беляка или русака. Только не этот. Этого вон уже хватают.
— Это верно, что тумаки разные бывают, — согласился Ощера. — Вон Юшка Драница — каков помес был! Литовца с вотячкой. А душой был самый что ни на есть русский человек. Возьмёшь же иного русского, а в душе — и вотяк, и поляк, и вогул, и монгул.
— Как мои братья, Андрей с Борисом, — хмыкнул великий князь. — Вроде бы русского корня, а ведут себя как литвины хитрозадые.
— Зато Малой Андрей каков оказался, — сказал Ощера. — И кто бы мог подумать! Такая был рохля.
В это время прискакал Ларион Масло. При взгляде на его хмурое, озабоченное лицо Иван Васильевич почувствовал, как всё внутри оборвалось. Не дай, Господи!..
— Что, Ларя? — тревожно спросил он окольничего.
— Гонец от братьев прибыл, — отвечал Ларион.
— А Андрюша как там?
— Почивает.
— Слава Богу! Так что гонец-то?
— Братья приезжают, — всё так же хмуро отвечал окольничий. — Завтра утром будут в Кременце.
— Ну — ра-адость! — заулыбался Иван Васильевич. Он вдруг подумал, что если Андрей Малой умрёт, то он подведёт братьев к его трупу, поставит подлецов на колени и заставит пред мёртвым телом давать клятву... Хотя какую с них возьмёшь клятву-то? Да и не стоит их клятва того, чтоб ради неё умирал милый Андрюша.
Всё-таки ему приятно было надеяться на то, что братья забудут свои обиды и станут добрыми помощниками. Он, конечно, понимал, почему они так долго не едут — выжидают, как сложится стояние против Ахмата. Что, если ордынский царь нанесёт сокрушительное поражение? Что, если Казимир всё-таки придёт на помощь Ахмату? Но Казимир рассуждал точно так же, как Андрей с Борисом, а Ахмата покуда держали за горло. Видать, поняли братья, что стыдно так долго не являться на подмогу. Все сроки прошли для их явки.
Старшего Андрея он не любил. Во-первых, за то, что он был долго несравненным любимчиком у матушки, ибо родился в трудную годину углицкого заточения. Во-вторых, за то, что сам Андрей не любил Ивана. Будучи родительским любимцем, он недоумевал, как это так — любят его, а наследником престола считается Иван? И Иван всегда чувствовал эту зависть. Борис был полегче, нежели Андрей Горяй. Но этот всю жизнь был в подчинении у Андрея, который подавлял его своей вечно обиженной волей.
— Казимирка их замуж не взял, так они за нас всё-таки решили пойти, — сказал Ощера. — Придётся брать невестушек залежалых.
— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — ответил Ларион.
— Эй, окольничий! — сверкнул на него глазами Иван Васильевич. — Забываешься! Кто ты и кто они — соображай!
Ларион испугался. Видя его смущение, государь смягчился. Поразмыслив, повелел:
— Иваны Васильевичи! Обоим вам поручаю срочно собрать размещённые по округе войска и подтянуть их к Кременцу. Неизвестно, что там у братиков на уме и кого они ведут сюда. Ихних кметей в крепость строго-настрого не впускать завтра — токмо самих братьев да небольшую свиту. Тяжёлый денёк будет, тяжёлый!
Глава двенадцатая
«АНТИОХ»
На следующий день, в воскресенье, сразу после обедни в Лужецком монастыре князь Андрей Большой по прозвищу Горяй вместе с братом своим Борисом Волоцким покидал Можайск, который отныне уже заранее считал своим удельным городом, ибо в случае победы над Ахматом великий князь Иван обещал даровать его, а в случае, если Ахмат победит, то Андрей твёрдо решил и так, силой, захватить сей город, принадлежавший покойному брату Юрию.
Обычно неспокойный и вспыльчивый, за что и Горяем прозван, Андрей Васильевич сейчас пребывал в уравновешенном состоянии духа. Он был полностью удовлетворён двумя неделями пребывания в Можайске. Местные жители хорошо встретили его, прослышав про обещания великого князя. Встретили как своего господина. Дворец, построенный в начале века Андреем Дмитриевичем Можайским — сыном Дмитрия Донского и дядей Василия Тёмного, находился в отличном состоянии, в нём было тепло и сухо. И так не хотелось покидать его.
Андрей и Борис отправились из Пскова в середине сентября. За неделю они добрались до Ржева, принадлежащего Борису. В Ржеве обоих братьев встречали жёны и дети, с которыми так приятно было повидаться после множества весёлок, особенно псковитянок, среди которых попадались и польки, и немки, и литовочки. Андрей давным-давно заметил, что наизменявши жене, он почему-то всегда чувствовал особенный прилив любви к ней. И жена радовалась, когда после разлуки муж приезжал к ней такой нежный, ласковый, любящий.