— За метлой следи, овца!
— Деньги где? Что молчишь, конченая? — подключился к разговору один из «дохлых». Второй в это время пытался вырвать из рук симпатичной девушки сумочку, как уже успел разглядеть Борис.
Он был уверен в себе и знал, чтó сделает. Сначала он вырубит крепыша, «дохлые» сами разбегутся, а потом проводит девушку домой. Подойдя совсем близко, Борис обратился к компашке:
— Эй, братва, может, оставим девушку в покое? А? — Борис сбросил сумку с плеча на дорогу и изобразил снисходительную улыбку.
Парни обернулись на голос — сначала недоумение, а потом дежурные гримасы надменности проявились на их лицах. Крепыш — видимо, старший среди них — ответил:
— Пошёл на хрен, ушлёпок!
Фоном к этой фразе на заднем плане прозвучал вопрос одного из «дохлых»:
— Что за фраер нарисовался?
Борис стоял, пристально смотря на хулиганов. Дворовая гопота тоже не торопилась от него отворачиваться. Девушка с любопытством наблюдала за происходящим, вовсе не собираясь убегать.
— Те чё надо, шляпа? — сказал крепыш и протянул в сторону Бориса руку, чтобы схватить его за шею. А дальше всё произошло мгновенно. Борис ловко поднырнул под протянутую руку и, выскочив с другой стороны, правым боковым в челюсть отправил крепыша в нокаут. Пока тот падал, Борис успел нанести ему ещё пару ударов вдогонку. Одновременно боковым зрением оценил расстояние до двух других и развернулся к ближнему. В голове мелькнуло: «Почему они ещё здесь?»
Резким движением Борис сократил расстояние к следующей мишени, и... В мозгу будто что-то вспыхнуло, в глазах потемнело, в паху взорвалась парализующая все мышцы боль. Его согнуло пополам, и сильный толчок опрокинул на асфальт. Мужские кроссовки зачастили по животу, груди, ногам, и спине Бориса, а женские туфельки норовили своими носками попасть по лицу. Было даже не столько больно, сколько неприятно, неуютно. Боль от паха расползлась к животу и спине и вернулась назад — к месту, откуда она начала своё путешествие по телу.
Борис сжался в комок, закрыв руками лицо, и по возможности прикрывал локтями бока и живот. Двое недооценённых боксером жилистых парней охаживали его по кругу, приговаривая:
— Вот тварина, сейчас раскатаем тебя! Получай, козёл, теперь по полной за Колька! Что, Юлька, как он?
Девица, немного попинав с остервенением Борю и посылая ему в лицо свои «приветы», подошла к здоровяку, который уже начал приходить в себя.
— Колян, ты как? Миленький, тебе больно? Я ему нахлестала по хайлу! А Пача ему в яйца так зарядил, что вон, до сих пор валяется, — сказала запыхавшаяся девушка.
— Да ничё... нормально... помоги привстать, — Колян, сидел на асфальте придерживая одной рукой голову. — Дай-ка я его тоже рихтану.
Он подошёл к лежавшему, пару раз пнул его ногой с мстительным наслаждением и обратился к стоявшим рядом друзьям:
— Ладно, пошли — надо деньги на вечер найти.
— Я у этого проверил: у него карманы пустые, а в сумке — вонючее шмотьё да перчатки боксёрские. Денег нет, — отчитался один из друзей.
— Боксёр, что ли? — риторически обратился второй к Боре. — Ха, ушатали боксёра!
Вся компания вяло и наигранно рассмеялась.
— Да есть деньги! Вон, у меня в сумке под подкладкой! — обрадовала компашку девица.
— А чё концерт здесь устроила? — спросил Колян. — Общаковское бабло решила стырить?
— Нечего было наезжать на меня! — оправдывалась Юлька. — Потом всё равно бы отдала.
Компания развернулась и медленно начала удаляться. Девица поддерживала Коляна, а двое других пересказывали взахлёб, как они отходили случайного клиента.
Боря потихоньку поднялся. Боль в ахиллесовой пяте, из-за которой была проиграна битва, уже проходила, зато начинало болеть остальное тело; дамская туфля всё же один раз влетела в лицо, и под глазом начал наливаться синяк. Компашка ушла уже довольно далеко, их голоса были едва слышны. Боря запихал в сумку разбросанные вещи, застегнул её и набросил на плечо. Он был подавлен и смущён.