Как-то раз её «зацепили» двое местных хулиганов — на первый взгляд всё выглядело как обычные подколы, но потом всё стало куда серьёзнее. В тот день она прибежала ко мне с разорванным рюкзаком и заплаканными глазами. Я не спрашивал, что произошло, просто понял: ей нужна помощь. И сделал то, о чём до сих пор порой жалею, а порой горжусь. Я нашёл этих двоих — Изаму и Рю. Местные «короли» школы. Они считали, что им всё можно. Не знаю, что нашло на меня тогда. Гнев? Желание доказать что-то? Или просто защитить ту, что мне так дорога? Всё, что помню, — их крики и свои удары. Результат? Два перелома носа, выбитые зубы и целая папка школьных протоколов. А главное, один из них оказался её другом детства. Рю, который любил её до беспамятства. Его выгнали из школы. Меня каким-то чудом спасли от уголовного дела. И что самое нелепое, после всего этого я не услышал от неё ни «спасибо», ни «как ты». Только холодное «тебе не стоило этого делать». Далее её семья начала переживать за репутацию, за скандалы, за то, что скажут соседи. И однажды Акане просто исчезла.
Помню тот день, будто вчера. Вернувшись домой, я обнаружил на пороге записку. Её ровный почерк. Всего несколько строчек, которые перечеркнули всё, что у нас было:
«Казума, я ухожу. Потому что так правильно. Наши пути разошлись, и я решила двигаться дальше. Полюби другую, кто сможет дать тебе больше, чем я. Ты заслуживаешь лучшего. Акане.»
И всё. Это был конец. Никаких объяснений, никаких попыток поговорить даже по телефону. Она ушла, оставив за собой только пустоту. А я? Я был слишком горд, чтобы искать её или попытаться вернуть.
По итогу я остался один доучиваться в средней школе. Все стали избегать меня. Бояться. Отношение учителей тоже изменилось. Как результат, я замкнулся и нацепил на себя удобную маску хиккимори. И, как ни странно, нашёл в этом душевное спокойствие. Да, книги и аниме спасли меня, за что я буду всегда им благодарен. Да, и вообще, почему все считают, чтобы быть хикка-задротом отстой? Глупые человечки.
Я медленно улыбнулся.
Успокоился.
Довольно быстро, кстати. Что до Акане…
Всё кончено.
Мы оба пошли своими дорогами. И если она думает, что её появление может всё вернуть, то ошибается. И что самое главное — у меня теперь есть Рин.
— Казума! — раздался голос Юкино, вырывая меня из вихря мыслей. Я посмотрел вперёд и увидел, как она машет. — Ты там живой? А то ты идёшь, как будто на похороны собственного счастья!
— Всё нормально, — пробормотал я, заставляя себя снова войти в привычный саркастичный режим. — Просто в парке кто-то включил тумблер «ностальгия».
Девчонки весело щебетали, как внезапно зазвонил телефон Юкино. Она нахмурилась, посмотрела на экран и, бросив короткое «сейчас вернусь», ушла в сторону, оставив нас.
Наступила тишина. Харука, немного смущённая, аккуратно поправила подол платья. Я сидел, глядя куда-то в никуда, и пытался стереть из головы недавнюю встречу с Акане.
— Ямагути-кун? — её мягкий голос заставил вернуться в реальность. Я повернулся к ней. — С тобой всё в порядке?
— Что?
— Просто… у тебя как-то резко поменялось настроение. Ты выглядишь таким задумчивым.
— Да всё нормально, Сато-сан. У анимешников иногда просто накатывает. Не переживай, это мелочи.
Она, кажется, сомневалась, но больше не настаивала. Вместо этого улыбнулась и перевела разговор:
— Знаешь, я всё вспоминаю нашу постановку на фестивале. Ты тогда отлично справился с ролью Призрака.
Я усмехнулся.
— Если бы кто-то сказал мне год назад, что буду играть Призрака Оперы в школе, да ещё и в берете, назвал бы его сумасшедшим.
Харука мило улыбалась:
— Но это же было здорово. Ты настолько вжился в роль… Я сама чуть не поверила, что ты — тот самый Призрак.
— А ты была великолепной Кристиной, — ответил я, слегка наклоняясь вперёд. — Серьёзно, я видел, как зрители буквально затаили дыхание, когда ты выходила на сцену.
Её лицо покраснело, и она опустила взгляд.
— Спасибо. Думаю, это всё благодаря твоему «Призраку». Ты так эмоционально сыграл, что мне просто пришлось соответствовать.
Я улыбнулся и откинулся на плед.
— Ну, если я и был хорош, то только потому, что рядом была такая Кристина. Мы ведь знали, что играем для зрителей, но кажется, там было что-то ещё, не знаю, почему-то тогда я вспомнил наши фальшивые признания.