Я бросил на неё взгляд. Рыжая заноза сидела, сложив руки на груди, волосы слегка растрепались, в глазах плясали привычные озорные искры.
— И тебе доброе утро, Такахаши-чан, — отозвался я с привычной ленцой. — Настолько рада меня видеть?
— Рада? — она фыркнула. — Ещё бы. Такую редкость встретишь не каждый день. Я уж думала, ты совсем забросил школу после того, как не явился на дискотеку.
— Трудно забросить то, что уже потеряло всякую ценность, — парировал я, устраиваясь за своей партой.
— Значит, были дела поважнее? — с вызовом спросила она, приподняв бровь. — Или просто прятался в своей берлоге?
— Читал мангу, — ответил я, извлекая тетрадь из рюкзака. — Не все могут позволить себе такой роскошный вечер.
Азуми усмехнулась чуть громче, чем следовало.
— Мангу? Вечер твоей мечты, да? Должно быть, было очень романтично.
— Несомненно, — ответил я с нарочито серьёзным видом. — Сюжет был в разы драматичнее любой школьной дискотеки.
Она скрестила руки, прищурившись:
— Иногда мне кажется, ты живёшь в каком-то своём мире, Ямагути-кун, а к нам приходишь через портал.
— И тут меня раскрыли, — спокойно отозвался я, откидываясь на спинку стула.
Её лицо на мгновение стало серьёзным, но затем она снова улыбнулась.
— Ой, ну ладно тебе. Хотя… знаешь, ты многое упустил.
— Например?
— Меня в красивом платье, — и показала язык, после тут же уткнулась в учебник.
Вот же бестия.
Только я собрался погрузиться в размышления о том, как прожить этот день с минимальными энергозатратами, как дверь класса отворилась, и вошла Харука. Аккуратно собранные в хвост волосы мягко покачивались в такт шагам, а школьная форма сидела так безупречно, будто её выглаживали лазером.
— Доброе утро, Ямагути-кун, — произнесла она своим привычным мягким голосом и опустилась на своё место.
— Утро, Сато-сан, — ответил я, слегка склонив голову. Помедлив секунду, добавил, поддаваясь её неизменной доброжелательности: — Как дела?
— Всё хорошо, спасибо, — улыбнулась она, доставая тетради.
Я кивнул, и разговор естественным образом иссяк. Да и как раз в дверях класса показалась та, кого я так отчаянно хотел увидеть.
Рин.
Она вошла с тем особенным изяществом, которое всегда приковывало мой взгляд. Строгий серый костюм. Золотистые волосы безукоризненно уложены, в руках — неизменная папка и учебник биологии. Как один человек может сочетать в себе такое абсолютное хладнокровие и ту теплоту, которую ощущаешь только ты, когда встречаешься с ней взглядом?
— Доброе утро, класс, — произнесла она ровным, чуть приглушённым голосом, не задерживая взгляд ни на ком конкретно.
«Доброе утро, моя милая Рин», — едва не сорвалось с моих губ, но я вовремя прикусил язык.
Наш договор был предельно ясен: никаких намёков, никаких особых жестов, никаких долгих взглядов. Она — учительница, я — ученик. Никаких тайных встреч в стенах школы. Мы просто хотели сберечь нашу любовь. И сейчас она играла свою роль безупречно, словно все эти дни, ночь, разговоры и взгляды были лишь плодом моего воображения.
Я украдкой наблюдал, как она раскладывает бумаги на столе, как её тонкие пальцы бережно разглаживают страницы журнала. Простые действия, но вызывали в памяти совсем другие картины: как эти же изящные пальцы касались моего плеча, как её голос звучал совершенно иначе, когда мы были наедине.
— Всем приготовиться к уроку, — коротко произнесла Рин, и её тон был настолько безупречно профессиональным, что я почти поверил в иллюзию. Но я-то знал, видел за этой напускной строгостью каждую её улыбку, каждую неловкую паузу, каждый момент слабости, делавший её настоящей.
— Начнём с повторения прошлой темы…
Рин рассказывала о регенерации с той же уверенностью, с какой дирижёр ведёт оркестр. Каждый жест, интонация, даже паузы — всё было выверено до мельчайших деталей.
— У разных видов животных регенеративные способности существенно различаются. Например, у аксолотля они практически безграничны, тогда как у млекопитающих… — она сделала короткую паузу, давая время записать.
Вдруг из середины класса раздался голос одной из учениц. Тон прозвучал слегка насмешливо, но в тоже время словно тщательно отрепетировано:
— Накамура-сенсей, а правда, что процесс эпиморфного восстановления у амфибий можно ускорить путём прямого воздействия на FGF-сигнальные пути?
Класс затих. Вопрос звучал так, будто его вырвали из учебника для магистратуры биологического факультета. И судя по тому, как Ватабэ Саюри сидела с едва заметной ухмылкой, она намеренно пыталась поставить Рин в неловкое положение.