— Всем внимание, пожалуйста! — её голос прозвучал чётко, как команда, и настолько уверенно, что класс мгновенно притих.
— У меня важное объявление, — продолжила она. — Впереди майские состязания между классами. Это наша возможность доказать, что мы достойны звания «Класс года».
По аудитории пронёсся взволнованный шёпот. Кто-то сразу скривился, другие заметно оживились, а один несчастный хиккимори начал с тревогой поглядывать в окно, проверяя, не начались ли уже тренировки.
— Какие состязания? — раздался чей-то любопытный голос.
— Спортивные, — ответила Ая. — Эстафеты, волейбол, возможно, что-то ещё. Точные дисциплины объявят позже, но важно, чтобы участвовали все. Это командные состязания.
Командные. Разумеется. Чтобы мы все могли испытать коллективный позор максимально эффективно.
Ая продолжила свою речь:
— Это важный момент для всего нашего класса. Надеюсь, вы все проявите энтузиазм и поддержите друг друга.
— «Энтузиазм» — это ирония или пожелание? — пробормотал я, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы меня никто не услышал.
Но, конечно же, сидящая позади Азуми не могла пропустить такой момент.
— Ямагути, — протянула она, чуть наклонившись. Её голос звучал слишком невинно, чтобы это не было очевидной провокацией. — Я так понимаю, ты не собираешься принимать участие? Боишься запутаться, где бежать, а где сарказм отпускать?
Я медленно повернулся и, придав лицу максимально безмятежное выражение, ответил:
— Сарказм — это искусство, Такахаши. А искусство, если ты не в курсе, требует интеллекта. Так что, возможно, мне действительно стоит приберечь его для более подходящего случая, чем беготня на состязаниях.
Она усмехнулась, но не отступила:
— Искусство? Это ты так называешь свою уникальную способность избегать всякой активности?
Я сделал вид, что глубоко задумался.
— Уникальную? Спасибо за комплимент. Что до твоей активности, то это просто форма хаоса. Знаешь, случайное движение — ещё не спорт.
Азуми не выдержала и всё-таки улыбнулась. После чего махнула рукой, мол, отстань, и уткнулась в телефон, тихонько хихикая.
Тем временем Ая продолжала:
— Итак, утром, как только получу подробности состязаний, проведём собрание, чтобы обсудить состав команд. Постарайтесь прийти в школу пораньше.
Пораньше? Великолепно. Как будто одной пытки недостаточно, надо ещё добавить обсуждения, на котором всё равно будет принято самое нелепое решение.
Когда Ая наконец закончила, все стали расходиться.
Я спустился к раздевалке, переобулся у шкафчика и вышел на школьный двор. Вечерний свет растекался по дорожкам расплавленным золотом, воздух был свеж и чист, а весна, казалось, шептала: «Ещё немного, и всё изменится». Верится с трудом.
Заметил Кенджи. Он стоял под деревом в центре школьного двора, переминаясь с ноги на ногу, точно первоклассник, ожидающий своей очереди у доски. Нервничал. То и дело бросал быстрые взгляды в сторону входа. Очевидно, кого-то ждал.
Гадать долго не пришлось.
К нему подошла Акане. Как всегда — уверенная походка, безупречная осанка и эта слегка кокетливая улыбка. Чёрные волосы блестели в лучах заходящего солнца, а лицо выражало ровно столько дружелюбия, сколько требовалось, чтобы скрыть её истинные мысли.
Я тихо присвистнул, наблюдая эту сцену. Акане что-то сказала Кенджи, тот неловко кивнул, явно не зная, куда себя деть. И вместе они направились к воротам.
Ну что ж, Кенджи, поздравляю. Ты только что стал пешкой в её игре.
Я уже хотел просто уйти, но тут заметил Харуку.
Та стояла чуть поодаль, словно случайный наблюдатель, но её поза — скрещенные руки и напряжённый взгляд — выдавали слишком многое. На лице не было слёз или явного раздражения, только сдержанная, глубоко спрятанная боль.
Тебе, наверное, кажется, что тебя предали, Сато-сан. И, по сути, так оно и есть. Но твоя боль не от того, что тебя променяли. А от того, что ты перестала быть главной в чьей-то жизни. И это ранит сильнее всего.
Она на мгновение прикоснулась к глазам, словно случайно, но я заметил, как дрожат её пальцы, смахнувшие слезу.
Эх, Кенджи, ты ведь даже не понимаешь, какую грань переступил. Просто взял и нарушил негласный закон школьной социальной структуры, где «Принцесса» всегда должна быть в центре внимания.
Мой взгляд снова скользнул к Акане. Она шла рядом с Кенджи, спокойная и беззаботная. Казалось, смущающийся красавчик рядом её совершенно не интересовал. Не трепетало её дьявольское сердце. Тогда зачем всё это?