— Казума… — шепнула она, но не закончила, словно зная, что слова уже не нужны.
Я ответил лишь прикосновением к её губам, погружаясь в момент, где не существовало ничего, кроме её тихого дыхания, смешанного с моим…
…
Рин лежала, устроив голову на моей груди, словно нашла самое спокойное место во вселенной. Волосы мягко спадали на плечо, рука лениво чертила узоры на моём бедре. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим размеренным дыханием и приглушённым шумом города за окном.
— Юкино… тебя там не потеряет? — вдруг спросила она, и в её голосе, спокойном и мягком, проскользнула лёгкая забота.
Я улыбнулся, глядя в потолок, и слегка сжал её плечо.
— Уже прогоняешь?
Она тихо рассмеялась, чуть приподняв голову, чтобы взглянуть на меня.
— Нет, просто… не хочу вызывать подозрения. И чтобы тебе не пришлось долго оправдываться дома.
Я провёл рукой по её волосам, чувствуя, как её дыхание стало тише.
— Какая заботливая у меня девушка, — сказал я с улыбкой. — Повезло же.
Рин, слегка смущённая, но довольная, промурлыкала что-то невнятное, как кошка, которую гладят за ушком.
— Казума… — вдруг начала она, словно что-то вспомнив. Голос стал чуть серьёзнее. — Сегодня на биологии…
— М?
— Ты… заступился за меня. Было приятно. Правда.
Я чуть повернул голову, чтобы взглянуть на неё, но она продолжала, не поднимая глаз:
— Но откуда ты знал ответ на такой сложный вопрос? Это же даже не первые курсы университета.
Я смотрел на её серьёзное выражение лица, на секунду задумавшись, стоит ли отвечать прямо или оставить её гадать.
— Читал, — наконец произнёс я.
Рин приподнялась, опираясь локтем о диван, и нахмурилась:
— Просто читал? Казума, ты серьёзно?
— Конечно, серьёзно, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Ну… может, читал чуть больше, чем нужно для старшей школы.
Она покачала головой, её волосы мягко коснулись моего лица.
— Чуть больше? Говоришь так, будто случайно решил изучить университетский курс биологии, пока тебе было скучно.
Я чуть приподнял плечи, стараясь сохранить невозмутимость:
— А если так и было?
Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь разгадать сложную головоломку.
— Казума… ты же понимаешь, что я хочу узнать больше? Почему ты… почему ты всё это знаешь?
Я провёл рукой по её щеке, позволив себе лёгкую улыбку:
— Может, потом расскажу. А пока просто наслаждайся тем, что твой парень иногда умеет удивлять.
Её глаза чуть сузились, но она всё же улыбнулась, вновь устраиваясь головой на моей груди.
— Хорошо, — пробормотала она, уже тише. — Но ты от меня этим не отделался.
…
После уютного разговора и чашки чая Рин проводила меня до двери. Её мягкая улыбка была завершающим штрихом этого вечера, который хотелось сохранить в памяти.
— Спасибо за время, — тихо сказала она, поправляя свои волосы.
Я с улыбкой ответил:
— Спасибо за твою любовь.
Она улыбнулась и неохотно отступила назад, позволяя мне выйти на галерею. Я оглянулся ещё раз, чтобы поймать её последний взгляд, и помахал. Она снова улыбнулась и закрыла за мной дверь, после чего щёлкнул замок.
Спустившись по металлической лестнице, я направился домой. Ночной воздух был прохладным, но не холодным, улицы казались тихими, пустыми.
— Хороший вечер, — пробормотал я, засовывая руки в карманы, и ускорил шаг, чувствуя приятную усталость.
Интерлюдия
В тени за углом стоял человек. На вид — обычный японец: аккуратная одежда, нейтральное лицо, незаметная осанка. Но его взгляд пристально следил за фигурой Казумы, пока тот шёл к своему дому.
Когда свет в окне прихожей загорелся, мужчина достал телефон и набрал номер, который уже давно был записан в его контактах. Экран высветил имя: Госпожа.
Гудки длились недолго. На том конце линии послышался холодный, властный женский голос:
— Слушаю, Ямамото.
Мужчина слегка склонил голову, будто разговаривал не по телефону, а стоял перед ней лично.
— Объект вернулся домой, — сказал он ровным, безэмоциональным тоном. — Он был с той самой женщиной, как вы и предполагали.
На том конце последовала короткая пауза. Затем голос ответил:
— Продолжай наблюдение. Подробный отчёт — утром.
— Понял, госпожа, — ответил Ямамото и отключил вызов.
Он ещё раз взглянул на окна дома Ямагути, в которых горел тёплый свет, а затем медленно развернулся и растворился в тенях.
Я вошёл в дом, снял обувь и услышал из гостиной голос Юкино, который, как обычно, был наполнен сарказмом и лёгким раздражением.