— Ты что, решил вдруг воспринять это всерьёз? — удивился он.
Я усмехнулся, но глаза остались серьёзными.
— А почему бы и нет?
На этот раз мне действительно захотелось попробовать выложиться на полную. Не потому что директор махнула кулаком как революционер на баррикадах, и не потому что наши соперники излучали ауру олимпийских богов. А потому что… зачем вообще участвовать в соревнованиях, если не собираешься бороться? Если уж быть хикки в тени, то хотя бы с уважением к самому себе.
«Вот это ты даёшь, Казума.» — произнёс внутренний голос.
Не буду спорить. Сам удивлён.
Зал, который ещё минуту назад гудел, постепенно заполнился другим настроением — напряжённым, почти осязаемым.
Слева, в зоне для волейбола, раздался пронзительный свисток. Третьегодки из обеих школ начали свой матч. Мячи летели с такой скоростью, что зрители на трибунах ахали и подскакивали. Один из игроков нашей школы сделал невероятный прыжок, чтобы отбить подачу противника, но в следующую секунду эффектно приземлился на пятую точку. Впрочем, его товарищи тут же подхватили мяч, и игра продолжилась, как шторм, стремительно и неумолимо.
Справа началась эстафета для первогодок. Грохот кроссовок по деревянному полу, крики поддержки с трибун и короткие команды «быстрее!» и «держи темп!». Бегун пересёк линию, передавая эстафетную палочку следующему, который рванул через препятствия как ракета, запущенная в космос. Зрители вскакивали с мест, крича и размахивая руками, будто от этого зависела скорость их команды.
И вот пришла очередь второгодок.
В центре арены судья поднял руку с небольшим жёлтым флажком, призывая всех участников к канату.
— Участники команд, подойдите к своим позициям!
Наши ребята медленно выстроились у линии, у каждого на лице было что-то своё: лёгкое волнение, сосредоточенность, или — как у Такеши — выражение обречённого самурая, идущего на последнюю битву.
Соперники из Карагиши подошли чуть позже. Их появление сопровождалось ритмичным топотом, будто репетировали даже походку — каждый шаг синхронизирован с точностью швейцарских часов. Все как на подбор: высокие, мощные, с такими серьёзными лицами, что на секунду я засомневался — может, мы случайно попали на отборочные в спецназ?
Один из них — тот самый крупный парень, с которым я встретился взглядом у ворот, медленно окинул нас оценивающим взором, словно прикидывая, сколько секунд займёт наше поражение. Затем уставился на меня. И прищурился. И что ему надо?
Мияко, стоявшая передо мной, нервно перебирала пальцами канат, но лицо оставалось максимально серьёзным. Акане, напротив, выглядела так, будто только и ждала, чтобы доказать что-то всем и сразу.
— Они такие огромные, — прошептала Сачико.
— И что с того? — спокойно ответила Акане, разминая шею, будто перед боем. — Чем больше они, тем громче упадут.
Судья поднял руку с жёлтым флажком и посмотрел на обе команды.
— Готовы? — его голос эхом разнёсся по залу.
Шум на трибунах стих, словно кто-то нажал кнопку «пауза». Все зрители, затаив дыхание, уставились на центр арены, где наши обе команды вцепились в канат, приготовившись к первому рывку.
Я почувствовал, как мои пальцы обхватывают грубую поверхность, и заранее напряг мышцы ног и спины, готовясь удержать равновесие.
«Ну что ж, посмотрим, что у нас выйдет,» — и стиснул зубы.
— Внимание! — выкрикнул судья, и его голос пробил тишину, как гром.
Напряжение в зале стало почти осязаемым.
«Эта секунда перед стартом всегда самая длинная,» — мелькнуло в голове, и я услышал, как кто-то из наших ребят глубоко вдохнул.
Канат натянулся, как струна.
— Начали!
Свисток разрезал воздух, и мир вокруг взорвался. Канат дёрнулся так сильно, что казалось, вырвет плечи. Рефлекторно стиснул его, мышцы мгновенно натянулись как стальные тросы, а подошвы кроссовок намертво впились в пол.
— ТЯНЕМ! — выкрикнул Ринтаро, пытаясь задать ритм, но его голос уже тонул в общем рёве зала.
Со стороны Карагиши послышались тяжёлые рывки и хриплые выкрики, будто вся их команда решила разом доказать свою мощь. Канат дрожал, вибрировал.
— Раз! — прогремел голос Ринтаро.
Я сжал хват сильнее и, упёршись ногами как танк, подался назад, чувствуя, как канат едва заметно поддаётся.
Они мощные, но это не значит, что мы проиграем!
— Два!
Канат снова дёрнулся, и на этот раз наши усилия принесли плоды — соперники с той стороны чуть дрогнули, словно не ожидая такого сопротивления.
— Держите ритм! — рявкнул Такеши, которого я впервые слышал таким сосредоточенным.